Ночь лазурных сов

Еще и это! Коко шагала туда-сюда в исправительной колонии, пытаясь повторить восемь основных правил путешествия во времени:

– Первое: будь готов. Второе: отдавай больше, чем получаешь взамен. Третье: не теряй времени. Четвертое…

Она запнулась.

– Четвертое: прямой путь всегда неверный… – помог Данте.

– Вы что, издеваетесь? – пожаловался Ксавьер, который как раз болтался у хранилища, чтобы убрать книгу.

– Я должен ей помочь, – сказал Данте.

Ксавьер покачал головой.

– Не здесь, – мрачно сказал он.

 – И не так долго.

– Ты же знаешь, что здесь происходит, – настаивал Данте. – Город забит. Тихого уголка нигде нет.

– Здесь тоже нет, – буркнул Данте Ксавьер. – И это при том, что я никогда не встречал никого, кто так плохо запоминает.

– Я все слышала, – смущенно сказала Коко.

– Это правда, – теперь уже вслух сказал Ксавьер. – Ты скорее запихнешь зубную пасту обратно в тюбик, чем текст в ее голову.

– Вот именно, – обиженно сказала Коко. – Я как раз проблемный случай.

При этом я стараюсь. И все будет гораздо лучше. Еще несколько часов практики с Данте…

Ксавьер неотрывно изучал потолок комнаты, словно там, наверху, было что-то интересное. У Коко был врожденный талант раздражать других. Как и в случае с ее учительницей, которая трижды терпела ее провалы на курсе «Как стать невидимкой для новичков», прежде чем выдать ей, близкой к безумию, диплом. Данте уже собирался проводить Коко на улицу, когда краем глаза заметил, что Ксавьер не запер дверь в хранилище с обыкновенной тщательностью.

Ксавьер был так зол на Коко, что, казалось, даже не заметил этого. Это и есть та возможность, которую он ждал?

– Я уже ухожу, – пообещала Коко. – И не бойся! Я никому не скажу, что ты отослал меня в самый разгар подготовки.

– Ты угрожаешь мне? – спросил Ксавьер. Он явно сдерживал себя. Коко определенно вызывала в нем самый сильный гнев.

– Ни за что на свете, – сказала Коко. – Я привыкла, что все идет не так.

Она уже хотела уйти, но снова остановилась.

– Еще один вопрос, – сказала Коко. – Что, собственно, происходит, когда портишь церемонию: отправляют ли тебя тогда в исправительную колонию?

Челюсть Ксавьера скривилась.

– Это было бы справедливо, – сказала Коко. – Тогда я помогу тебе, потому что ты терпел меня несколько часов.

Ксавьер сдался.

– Я пойду есть, – сказал он. – У вас есть полчаса. Ни секунды больше.