Ночь лазурных сов

Неизвестно, что могло бы случиться, если бы она начала разглядывать хронометр.

– Выглядит круто. Такой таинственный. Кнопки, для чего они?

Лина бросилась к Фионе и одним быстрым движением вырвала хронометр из ее рук.

– Никогда больше так не делай, – сказала она.

– Это была просто шутка, – сказала Фиона, потирая руку. – Радуйся, что я нашла эту штуку, а не мама.

Измученная, Лина надела хронометр. Ей нужно что-то придумать. Как можно скорее. Нельзя больше рисковать и оставлять часы без присмотра. Она натянула рукав свитера на запястье и торопливо протиснулась мимо Фионы.

Теперь произошло то, что она хотела предотвратить любой ценой: хронометр снова был на ее запястье. Она надеялась, что он не повлечет новые неприятности.

12

Лучшие подруги

Генриетта Альберс припарковала автомобиль на площади Веннингера. Бобби вздохнула. Благодаря матери, которая как специалист по гипотетическим катастрофам всегда и везде опасалась пробок, строительных площадок и непредсказуемых препятствий, они «слишком рано» приехали на «Недельный проект прошлого», который начался в первый же день после Пятидесятницы.

Площадь перед городским музеем была безлюдна.

– Ненавижу опаздывать, – извинилась Генриетта Альберс.

– Слишком рано тоже непунктуально, – пожаловалась Бобби.

Ее раздражало, что мама не жалела ее времени. Как будто в пятнадцать лет нет ничего лучше, чем бесконечно долго стоять перед городским музеем. Почему ее мама не была такой, как у Хлои? Она отлично выступала на публике и появлялась на школьных мероприятиях в основном последней, давая понять, что достаточно важна, чтобы все остальные ее ждали.

К сожалению, Бобби была не единственной, кто страдал от хронически ранних приездов. Именно Амалия Айзерманн была заражена тем же вирусом. В развевающемся пальто, с распущенными волосами учительница биологии и истории неслась вперед. В чертах ее лица отражалась паника, словно она пыталась в последнюю секунду успеть на уходящий поезд. Бобби снова вздохнула.

Слишком рано появиться на классной экскурсии – несправедливое требование, ждать – наказание, но приехать одновременно с учительницей – просто ад.

– Вот и замечательно, – восторженно произнесла Генриетта Альберс, заметив госпожу Айзерманн. – Я могу прямо сейчас поговорить с твоей учительницей насчет биологии.

– Не надо! – воскликнула Бобби. – Даже не думай.

Она ненавидела, когда ее мать считала, что должна заботиться о школьных делах Бобби.