Не разлучайте нас

Специально все продумала, чтобы меня не нашли. И довольна. Так лучше.

А если учесть анонсы на новостном канале, в которых крупным планом показывают его письмо…. Я не знала о нем (спасибо маме, что сохранила все это в тайне), поэтому ужас на моем лице неподдельный. А вслед за этим – кадр с его фотографией. Слава богу, я предприняла все эти меры предосторожности.

Это был самый тяжелый момент интервью, помимо того, в котором я с пеной у рта защищаю мальчика, спасшего меня от этого зверя.

Спас меня от своего папы.

В моей руке звонит телефон, и я вздрагиваю так, что чуть не роняю его на пол. Взглянув на экран, вижу, что это мама.

Ну, отлично.

– Солнышко, ты уверена, что хочешь побыть одна? – Она переживает. Я слышу это, буквально чувствую через трубку ее волнение. – Что если ты расстроишься? Мне кажется, лучше, чтобы кто-то находился рядом. Мы хотим быть с тобой.

Под «мы» она имеет в виду себя и Бренну.

– Мам, я очень ценю вашу заботу, но я не хочу к вам ехать. – Голос звучит твердо, напряженно.

– Мы с Бренной могли бы приехать к тебе, – предлагает она.

– Мам, пожалуйста. – Я вздыхаю, прикрывая веки, стараюсь быть терпеливой. Не надо на нее злиться. Она желает мне только добра. – Я бы хотела все посмотреть одна. Если мне станет грустно или страшно, или что-то еще, я позвоню, обещаю.

– Ладно, – она печально вздыхает, – о’кей, я просто… хотела тебе помочь.

– Ты очень помогла.

– Твой папа… – но тут голос изменяет ей, и она вздыхает. Она скучает по папе.

Молчу и жду, когда она продолжит:

– Возможно, он вел себя не так, как нам бы хотелось. Но знай, что он все равно любил тебя. И до, и после того, что произошло.

Мама защищает его, я понимаю, но это неправда. Может, он и любил меня, но уже не так. Ему казалось, что я испорчена. Перестала быть его маленькой девочкой. Женщина в теле ребенка.

Мне почти тринадцать…

Помню, я считала себя очень взрослой. Казалось, что сейчас я пересеку это волшебную грань между двенадцатью и тринадцатью годами и превращусь в женщину с формами и грудью, и месячными и, может быть, даже… кто знает… с бойфрендом.

Но этого так и не произошло. Я морила себя голодом. Мне казалось, что я недостойна пищи. Недостойна жизни. Стала весить сорок килограммов. А месячные начались у меня только в шестнадцать лет.