Князь Рысев

– Знаю! – пискнула она, покачала головой, возвращая на девичью моську боевой настрой, проговорила уже куда уверенней: – Следуй за мной! Только не отставай, понял?

Кивнул. Махнул Кондратьичу – тому мои слова без надобности, тяжело бухал сапогами за спиной. Хоть и ничего не понимал – он-то дневника не читал. Мне казалось, что я так и вижу недоумение, что клубком роится в его голове. Если бы все проблемы да в винном погребе решались, так и читалось на его лице, так жисть-то какая бы сразу же настала! Уж не чета тому, что творится.

Я был с ним абсолютно согласен.

Алиска была будто вихрь. Уж не знаю, как она вытворяла свои трюки. Но разве что по потолку не бегала. Меч в ее руках ложился смертной карой на голову любого, кто осмелился сегодня натянуть на себя маску алхимика. Интересно, сколько у Тармаевых таких бойцов, как она? Если больше десятка, то можно не просто выбить любителей похимичить на ночь глядя, но и хорошенько наподдать им уже на их территории.

Так оно, судя по всему, и было. Прислуга хранителей Колбы Безумств перешла от нерасторопной обороны к отчаянной, но контратаке. Горничные, в коих бы я ни за какие коврижки не признал хороших бойцов, умело управлялись не только с швабрами. Вооружившись, в том числе и за счет нападавших, они теснили алхимиков прочь. Желтый туман спешно отступал под напором огненной магии – были ли у Майи братья и сестры? Я не знал, но видел воочию, как белобрысый малец дарил жар собственной ярости любому, кто смел явиться с оружием в его дом.

К творившейся неразберихе и сумбуру прибавился пожар – синим, неестественным и явно чародейским пламенем он неспешно доедал занавески, принимался за старенькие, давно мечтавшие о замене обои и с жадностью посматривал на деревянные балки и лестницы.

Потом, твердил я самому себе, все потом. Словно согласная со мной Алиска едва ли не паровозом прокладывала нам с Кондратьичем путь. Мне даже как-то стало стыдно перед ней – она взяла на себя большую часть работы, оставив на нас лишь неловких подранков.

Впрочем, и тем было чем удивить. Поганец в клювастой маске чуть не продырявил меня из миниатюрного дамского пистолета, за что опробовал несколько дюймов каленой стали. Я убивал всего второй раз в жизни, но это оказалось гораздо проще, чем думалось. Клинок легко вспорол негодяю живот. Словно не желая оставлять грех на душе барина, с несчастным разделался Ибрагим.