Призрак моей любви

Но при виде внутренней стороны кольца у Джоан перехватило дыхание.

Она подняла глаза на отчима, в горле у нее стоял ком. Тонкий рисунок, выгравированный на золоте изнутри, был хорошо ей знаком, хотя она никогда его не видела. Стоящий на задних лапах лев и паутина служили отличительным знаком членов гвардии, такой татуировкой они украшали себе руку пониже плеча. Ее же знак был особенным, более личным: рисунок дополняло нечто очень важное для Джоан – две крошечные розы. Бледно-красная роза стала символом для тех, кого возмущало варварски жестокое наказание, которому подвергли ее мать.

Джоан молчала, не зная, что сказать. Она боялась, что, стоит ей заговорить, Лахлан поймет, как много для нее значит его дар. Джоан привыкла скрывать свои чувства. Скрытность стала частью брони, которой она себя защищала, это помогало ей нести свою тайную службу.

– Браслет прекрасен. Спасибо, – с усилием проговорила она. – Это… много для меня значит.

Лахлан кивнул. Возможно, он понимал больше, чем ей бы хотелось.

– Его изготовил Скала.

 – Джоан слышала о новом члене гвардии и его подвиге – он взобрался на вершину Замковой скалы, чтобы захватить Эдинбургский замок. – Думаю, мне не нужно тебе говорить, чтобы ты остерегалась. Слишком многие знают, что означают эти символы.

Джоан надела браслет.

– Я буду осторожна.

– Если я тебе понадоблюсь, передай браслет настоятелю церкви Святой Марии. – Лахлан задержал взгляд на ее лице и помолчал, словно в нерешительности. – Наверное, мне нужно идти. Меня ждут наши люди.

Она кивнула. Расставание с названым отцом всегда давалось ей тяжело. Она чувствовала себя так… одиноко. Обычно ей нравилось оставаться одной. Но лишь во время редких кратких встреч с Лахланом она могла разговаривать с другим человеком свободно, не думая об осторожности, не ощущая опасности.

Лахлан что-то вытащил из кармана и протянул ей.

– Возможно, мне не стоило передавать его тебе. Это сонный порошок, который ты просила Хелен приготовить.

Хелен Маккей, известная как Ангел, по существу, служила в Хайлендской гвардии лекарем.

Джоан старалась не ерзать под испытующим взглядом отчима, но его загадочные, немного пугающие зеленые глаза, казалось, видели ее насквозь.

– Меня мучает бессонница, – объяснила она.

Джоан думала, что Лахлан сейчас же назовет ее лгуньей, но тот промолчал.

– Хелен просила меня напомнить тебе, что снадобье не следует мешать со спиртным, от этого действие усиливается.

– Я это запомню, – рассеянно ответила она.