В темноте. Похищенная

Карина зажмурилась и начала хныкать:

– Эхе… эхе…

– Да, ты моя дырочка, – возбуждённым голосом сказал Алексей. Его слова показались ей странными и даже смешными, но его голос был напряжённый. Она чувствовала, что в этот момент его оргазм близок.

Алексей помолчал несколько секунд, а потом с таким же воодушевлением приказал:

– Скажи, что ты моя дырочка.

В ответ Карина тихо и протяжно прокричала:

– А-а-а…

Кирилл сразу же рукой потянулся к её ротику. Сначала погладил её губки, а потом насильно вставил в ротик свой указательный и средний пальцы.

– Скажи или соси, – приказал Алексей. И сосать его пальцы ей определённо было легче, чем повторять за ним глупые насмешливые фразочки.

Карина заставила себя подчиниться: закрыла ротик и присосалась к его пальцам. Она знала, что это его возбудит. И она хотела, чтобы он скорее кончил, только поэтому подчинилась.

– Да, ты моя дырочка, – удовлетворённо заключил Алексей, – и ты всегда будешь лежать здесь. Будешь ждать, когда я приду и заполню тебя.

Сказав это, он сделал ещё несколько рывков, проскользнул вперёд-назад членом по её анусу и напряжённо простонал:

– Да! Да!

Он начал дёргаться, будто пытался проникнуть в неё ещё глубже. На доли секунды замирал и снова начинал дёргаться. И Карина поняла, что он кончает. Ей даже показалось, что она чувствует, как его залупа прыснула внутрь тёплым семенем.

– Да! Да! Ты моя. Теперь только моя, – воодушевлённо заключил Алексей. Он прильнул губами к её спинке и нежно поцеловал чуть ниже шеи, потом замер и тяжело дышал.

Карина чувствовала тепло его дыхания на своей спине и боялась отвлекать его.

Этот момент казался особенным. Но Карина не могла понять, он особенный для него или для неё? Возможно, и для неё тоже, ведь он наконец-то кончил. И это означает, что он вытащит из её попки свой огромный член, и она сможет отдохнуть.

Около минуты Алексей оставался внутри, несмотря на то, что уже кончил. Только потом начал медленно лениво заваливаться на бочок и вытянул член из её ануса.

Карина сразу же почувствовала в попке пустоту, – приятную пустоту и покой. А ещё она почувствовала себя изнасилованной. Она зажмурилась и заплакала громкими похныкиваниями:

– Эхе… эхе…

И она поняла, что он её не отпустит. Он ведь сказал, что теперь она всегда будет лежать и ждать его здесь в этой комнате. Значит, он запрёт её здесь, а сам уйдёт, а ей придётся ждать. Придётся ждать, когда он придёт и снова её изнасиловать.