Смотри, я падаю

Последние фотографии он делает, когда они снова занимаются любовью в белой спальне. Наташа вся уходит в себя, хотела бы, чтобы акт продолжался вечно. Он смотрит на них, как смотрел все эти пять дней, и думает, любовь ли это, или нечто иное, что регистрируют его глаза. Некоторые люди притворяются просто виртуозно, мастерски. Они как фата-моргана, как миражи в пустыне. Мечты в белой комнате.

Милена.

Скажи, что ты меня любишь. Очарование лжи.

Я не мастер, не виртуоз, и он оставляет тех двоих в покое.

Ребекка могла дышать ночью, спиной к его спине.

Эмма лежала рядом в своей кроватке с перегородками и спала. На дворе могли быть холода, но Ребекка упрямо открывала окно, потому что тогда Эмма спала спокойнее, и богатый кислородом воздух зимней ночи полезен для детских легких. И он мерз, хотел закрыть окно, шептал ей на ухо, что ее аргументы антинаучны и что это она сама любит холод. Она заставляла его замолчать своими холодными пальцами, пробегавшими по его спине, они шептались потихоньку, чтобы не разбудить девочку, не нарушить ее сон, ее сны своими взрослыми занятиями, своими желаниями.

И не было в спальне никакого одиночества, только семья, которая создавалась вновь и вновь, когда они лежали близко друг другу почти в морозном воздухе. Эмма дышала короткими сильными толчками, но спокойно. Она лежала на спине с вытянутыми над головой руками, ладошки открыты к космосу, ему хотелось быть к ней поближе, почувствовать рядом. Ребекка встала в ту же секунду, когда в нем сформировалось это желание, подняла Эмму и положила между ними. И он смотрел в темноту и думал, может ли человек действительно быть таким счастливым.

Наташа была не единственной женщиной Гордона Шелли. Два последних дня перед возвращением Петера Канта в Пальму Тим следит за Шелли и тогда, когда с ним нет Наташи. Фотографирует его, когда тот метет палубу на огромной яхте трейдера. И то, как он драит палубу, не похоже, что он делает это только для видимости.

Тим пытается убедить себя, что он снимает англичанина, чтобы показать Петеру Канту, чем занимается любовник его жены, как он выглядит, может быть, даже для того, чтобы понять, как к нему подобраться, если бы Кант захотел отомстить. Но все это одни отговорки.

Часы в машине. На жестких стульях, в местах, где Тим прячется, в неудобном положении, затылочные мышцы напряжены, узлы в них твердеют, ухудшаются. Все это – только бегство от себя. И он это знает.