Комната с призраками

Но ответ не менялся:

– Двести пятьдесят франков, и все.

Отказаться от такой удачи было невозможно. Деньги были, заплачены, расписка получена, бокал вина за совершение сделки выпит, и прямо на глазах ризничий превратился в другого человека. Он выпрямился и перестал оглядываться с подозрительным видом, он даже заулыбался – вернее, попытался улыбаться. Деннистоун встал.

– Окажите мне честь разрешить проводить мсье до гостиницы, – предложил ризничий.

– Нет, нет, благодарю! Тут и ста ярдов нет. Я прекрасно знаю дорогу, да и луна светит.

Трижды, четырежды прозвучала настойчивая просьба, столько же раз прозвучал и отказ.

– В таком случае мсье вызовет меня, если… если потребуется. Держитесь середины дороги, а то по краям она такая неровная.

– Конечно, конечно, – ответил Деннистоун, которому не терпелось поскорее изучить приобретенное сокровище. И он вышел в коридор с книгой под мышкой.

Там его ожидала хозяйская дочь – по-видимому, для того, чтобы, подобно Гиезию[5 - Подразумевается рассказ об обманщике Гиезии из Четвертой Книги Царств.

 – Примеч. редактора.], «попросить кое-что» у чужеземца, что постеснялся потребовать отец.

– Серебряный крест на цепочке; может быть, мсье будет любезен принять его?

По чести говоря, Деннистоун не нуждался в такого рода предметах.

– Что мадмуазель за него хочет?

– Ничего… совсем ничего. Примите в подарок, мсье.

Голос ее звучал искренне, поэтому Деннистоуну пришлось произнести тысячу благодарностей и позволить повесить себе на шею крестик.

Создавалось впечатление, что он оказал такую огромную услугу и отцу, и дочери, что они не знали, как и отблагодарить за нее. Когда он двинулся в путь, они стояли около двери и глядели ему вслед и все так же продолжали глядеть, когда он, дойдя до ступеней «Красной Шапочки», помахал им в последний раз.

После ужина Деннистоун заперся в спальне наедине со своим приобретением. После того как он рассказал хозяйке, что был в гостях у ризничего и купил у него старую книгу, она стала проявлять к нему особый интерес.

Ему также показалось, что он слышал торопливый разговор между ней и ризничим в коридоре перед salle a manger[6 - Столовой (фр.).]; беседа закончилась словами, что «Пьер и Бертран будут ночевать в доме».

По мере того как текло время, его охватывало чувство неловкости – вероятно, перенервничал от радости. Что бы там ни было, но ему чудилось, что кто-то стоит у него позади и что ему было бы спокойнее находиться к стене спиной.