Рассказы о привидениях

Час не ранний, однако – неловко и сказать – хозяин дома был еще не вполне одет. Во время завтрака он и словом не обмолвился о меццо-тинто, упомянул только, что хочет спросить мнение Нисбета об одной картине. Однако все, кто знаком с университетскими нравами, могут себе представить, сколь разнообразные и увлекательные темы занимали двух членов Кентерберийского колледжа за воскресным завтраком. Едва ли что-то осталось не упомянуто в их разговоре – от гольфа до лаун-тенниса.

Должен, однако, сказать, что Уильямс был несколько рассеян, ибо все его мысли вертелись вокруг странной гравюры, что лежала лицевой стороной вниз в ящике стола в комнате напротив.

Наконец сотрапезники раскурили трубки, и желанный миг наступил. Еле сдерживая нетерпение, почти дрожа, Уильямс пересек коридор, отпер комнату и затем ящик, извлек гравюру и, держа ее лицевой стороной вниз, так же поспешно вернулся.

– Ну вот, Нисбет, – сказал он, вручая ему гравюру, – опишите точно, что вы здесь видите.

И во всех подробностях, если вам не трудно. Я потом объясню, зачем это нужно.

– Хорошо. Передо мной загородный дом, вероятно английский, в лунном свете.

– Вы уверены, что свет действительно лунный?

– Конечно! Если уж вам нужны подробности, то луна вроде бы на ущербе, а небо затянуто облаками.

– Отлично, продолжайте, Нисбет! Но ей-богу, – произнес Уильямс в сторону, – когда я увидел гравюру в первый раз, никакого лунного света не было.

– Ну, добавить-то особо нечего. В доме раз… два… три ряда окон, по пять на каждом этаже, кроме нижнего, в котором вместо среднего окна дверь, и…

– А люди? – В вопросе Уильямса сквозил неподдельный интерес.

– Людей нет, но…

– Как? На лужайке перед домом никого нет?

– Нет!

– Вы ручаетесь?

– Безусловно. Но зато я вижу кое-что другое.

– Что?

– Одно из окон первого этажа – слева от двери – открыто.

– Неужели? Боже мой, не иначе как он забрался в дом.

Уильямс, чрезвычайно взволнованный, поспешил к дивану, где сидел Нисбет, и, выхватив из его рук меццо-тинто, собственными глазами убедился, что собеседник прав.

Действительно, человеческая фигура исчезла, а окно было распахнуто. От изумления Уильямс на миг утратил дар речи, затем метнулся к письменному столу и начал что-то торопливо черкать на бумаге.