Егерь-2: Назад в СССР

На красном сукне придвинутого к окну письменного стола ровными стопками лежали бумаги. Вообще-то, сукну полагалось быть зелёным. Но исходный материал давно вытерся, а когда пришло время замены – зелёного цвета не нашлось. Генерал махнул рукой, и стол обтянули красным, или как его называл Вотинов – «коммунистическим» сукном.

Генерал-лейтенант Вотинов сидел на широком кожаном диване. Возле дивана на журнальном столике стояла едва початая бутылка армянского коньяка. Рядом на блюдечке с непременной золотой каймой лежали тонко порезанный лимон и сыр.

Пепельница была полна окурков.

– Проходи, Саша, садись!

Генерал хлопнул ладонью по кожаному сиденью дивана. Сам поднялся, достал из застеклённого книжного шкафа второй бокал и поставил его перед гостем. Не спрашивая, разлил по бокалам коньяк.

– Супруга моя на рынке, а я сегодня отдыхаю. Но боюсь – как бы не дёрнули в управление после обеда. Давай, рассказывай – что там с этим Жмыхиным.

Тимофеев подробно пересказал Георгию Петровичу страшное происшествие на охотничьей базе.

– Значит, Жмыхин утверждает, что стрелял в Синицына, но промахнулся и попал в Самохвалова? – переспросил генерал.

– Я сам протокол не видел, – осторожно ответил Тимофеев. – Но Андрей Иванович рассказал мне, что следователь спрашивал его – что они со Жмыхиным не поделили.

– Не видел протокол – это правильно, – задумчиво сказал генерал. – Кто ж тебе его покажет? Хорошо, я уточню по своим каналам. И дай бог, чтобы Жмыхин не отказался от показаний. Понимаешь?

– Понимаю, Георгий Петрович, – ответил Тимофеев.

 – Потому и пришёл. Одно дело – схваченный на браконьерстве егерь, который решил отомстить за свою поимку. И совсем другое – преднамеренное убийство партийного работника. И мне показалось, что следователь хотел бы ухватиться за эту версию.

– Конечно, хотел бы, не сомневайся! Из бытового убийства раздуть заговор против партии – это знаешь, какой карьерный рост, Саша? В прошлые годы таких умельцев хватало, да и сейчас ещё не перевелись.

Генерал сделал глоток коньяка. Двумя пальцами взял с блюдца ломтик лимона, тонко посыпанного молотым кофе, и отправил его в рот. Поморщился.

– Эх! Нельзя мне с моим желудком эту кислятину, а удержаться не могу!

Тимофеев тоже пригубил коньяк и взял с тарелки сыр. Сыр был свежий, со слезой и пах молоком.

– Так вот, Саша, – сказал генерал. – Направить следствие в нужное русло я не смогу. Здесь всё зависит от следователя. Но буду держать руку на пульсе.