Бывший нынешний муж

Все было настолько ужасно, что платье мне нравилось только тем, что оно не нравилось мужу. А раз он вчера споил меня до беспамятства, то я наделась, что сейчас Оскар видит этот кошмар через камеры и плюется.

Нагнавшая меня, Тамара указала рабочим на дверь в столовую. Удивленные мужчины переглянулись и понесли стекло дальше. Старушка не позволила мне осмотреть комнату, где неизвестные меняли окно. «Что вчера было-то?» – недоумевала я, шествуя за Тамарой до кухни. Для себя главным минусом распития спиртного я выделила провалы в памяти.

Видимо, Оскар слишком много в меня влил.

Я переживала, что сболтнула мужу лишнего. Возможно, он уже обдумывает план мести в ответ на мой несостоявшийся план побега. Тамара кашеварила при мне. Я уселась на барный стул за кухонный остров, стоящий по центру просторной комнаты. В мрачном интерьере сгорбленная старуха в черном платье добавила в кастрюлю смесь специй.

Меня бы не удивило, если бы Оскар приказал Тамаре меня отравить. «Бабка точно добавила яда в еду. Моим мучениям конец», – думала я обреченно, укладывая голову на столешницу.

По-прежнему тошнило. Еда должна немного подправить ситуацию, так сказала Тамара. У меня никогда не было похмелья, и я не представляла, правдивы ли ее слова.

Самым ужасным во всей ситуации было то, что я не знала, где противозачаточные таблетки. В больнице я спрятала пластинки в кеды. Кто бы вчера меня ни переодевал, но проснулась я в пижаме. Естественно, без обуви. Думать складно не получалось. Лежа лбом на столешнице, я дождалась, пока Тамара закончит с готовкой.

– Куриный бульон – лучшее средство от похмелья.

– Лучшее средство от похмелья – не пить, – парировала я бесцветным голосом.

Я долго разглядывала горячий суп, приготовленный для меня Тамарой. Кусочки овощей плавали в бульоне. Когда они достигали дна, я запускала в суп ложку и подкидывала их вверх. Они опускались снова и снова.

«Он либо убьет меня, либо я рожу ему и тогда окажусь прикованной к Оскару насовсем. Ребенка я не брошу, а муж будет следить за своей кровинкой еще пристальнее, чем за мной, – медленно крутилось в голове.

 – Я обречена. Никакого выхода. Ни один план нормально не работает. Только страдают люди, желающие мне помочь».

Слезы покатились ручьем в горячий суп с утонувшими овощами. Казалось, что от меня до сих пор пахнет вчерашним алкоголем. Не знаю, о чем мы с Оскаром беседовали ночью, но он перешел грань, заставив меня пить. Я впервые в жизни искренне желала, чтобы кто-то умер.