Чувства, живущие под кроватью

А нелюбимой, пожирающей все силы работы, после которой ни на что не остается сил, ты не боишься? А потратить свою драгоценную жизнь, впаривая начальнице липовые отчеты, ты не боишься? Мы всю жизнь сажаем семена, Паша, и выращиваем свой сад. И по плодам его судят нас. И расскажи мне, пожалуйста, что ты выращиваешь за плоды? Плоды чего? Прокрастинации? Что ты виртуозно научился делать, Паша? Круговые диаграммы? Проснись, Паша, и хватит валять дурака!

* * *

Паша и правда проснулся. За окном просыпался город, погруженный в легкое летнее утро.

Ласковое солнце освещало деревья, крыши, асфальт, заборы, кусты. На душе было светло и ясно. Заметив Пашино движение, котенок прыгнул к нему в постель и принялся вылизывать лицо хозяина, топча его грудь мягкими лапками. Паша бодро побежал на кухню и заварил себе кружечку зеленого чая. Он точно знал, что будет делать сегодня.

Этот план состоял из двух пунктов. Первое: написать заявление об уходе. Второе: не позднее сегодняшнего вечера начать искать работу по душе, приносящую пользу людям.

Когда Паша шел, нет, когда он летел на работу, по дороге ему встретился дворник. Но страха не было. На секунду Паше даже показалось, что дворник задорно ему подмигнул.

Одиночество с плюшками

– Смотри, если до сорока лет замуж не выйдешь, так и останешься с кошками! – пугали Катю одиночеством все подряд. Мама, соседи и даже заботливые коллеги. У нее последнее время даже глаз начал дергаться.

Вроде бы и был кавалер, прожили вместе семь лет – не сложилось.

Потом несколько скоротечных романов, новая должность, полная загрузка на работе, и вот, пожалуйста. Снова одна. Хоть и не празднуй сорокалетие вовсе.

Катерина даже решила друзей не собирать. Купила себе салат оливье, тортик. Посидела с лимонадом у телевизора. Скучно.

И вдруг в дверь позвонили.

Катерина никого не звала. Кто бы это мог быть на ночь глядя… Женщина посмотрела в глазок и увидела… это.

Такое грязное… всклокоченное… страшное… и синяк под глазом.

– Что ты такое?! – закричала Катя.

– Одиночество я твое… Горькое… – то ли прохрюкало, то ли проквакало существо. – К тому же я очень голодное. Пустишь в гости?

Катерине перспектива пускать домой незнакомое существо не понравилась. Но вид у одиночества был такой облезлый, выглядело оно таким несчастным, что сердце женщины дрогнуло. Она быстро добежала до кухни и вернулась с остатками торта.

– На вот, покушай. А то совсем… исхудало.

Катерина всегда была доброй женщиной.