Мороженое со вкусом лета

Он был всего сантиметров на пять выше меня, то есть примерно метр семьдесят пять, стройный, широкоплечий, с темно-русыми коротко подстриженными и аккуратно причесанными волосами и темно-карими же глазами; одет в черную рубашку с крупной желтой надписью «Тот дроид, которого ты ищешь». Мне это что-то смутно напомнило, но я не могла понять, что именно. На щеках у парня две глубокие ямочки. словно его улыбку взяли в круглые скобки, что притягивало внимание, поэтому я поспешила отвести взгляд. Он носил очки в оправе, сверху ровной, а книзу скругленной.

Когда мы взглянули друг на друга, он заулыбался еще шире.

– Не за что, – ответила я, отступая еще на шаг.

– В самом деле извините, пожалуйста, – сказал он, глядя на пса. – Не могу понять, как так вышло, что он вырвался у меня из рук вместе с поводком.

Парень пожал плечами и засунул руки в карманы. Только когда Берти вздернул голову, парень сообразил, что в одной из них по-прежнему зажат поводок. Я заметила, что его щеки, а с ними и кончики ушей покраснели.

– Хм, – замялся он и откашлялся. – Я не очень умею управляться с собаками, – с каждым словом его голос становился все тише.

Я собралась возразить, что это довольно глупое оправдание, так как у него уже есть собака, но передумала.

– Ничего, – сказала я и улыбнулась напоследок, перед тем как снова повернуться в сторону дома доктора Риццоли. Я даже сделала несколько шагов в его направлении, когда поняла, что вся эта собачья драма разыгралась прямо перед его окнами.

Велика ли вероятность, что он видел все, что произошло?

Пес рванулся ко мне, парень прикрикнул на него: «Берт!», оттаскивая в сторону, вслед за чем послышалось тонкое расстроенное поскуливание. Но мое внимание было занято совсем другим.

Я изучала фасад дома доктора Риццоли и постепенно теряла всякую надежду. Шторы были опущены. Нигде, насколько можно было разглядеть, не горел свет, не было машин на подъездной дорожке, и, что самое красноречивое, переднее крыльцо покрывал слой опавших листьев.

Так что доктора Риццоли либо нет в городе, либо он довольно давно не выходил из дома. Почему я вообще решила, что он будет меня дожидаться в полной готовности исправить свою ошибку и позволить мне поехать на программу?

Я разглядывала дом, убеждая себя, что смогу решить проблему, что еще ничего не кончено. Можно достать его номер, позвонить ему, заставить передумать… Но еще только обдумывая этот план, я уже знала, что он не сработает.