Мороженое со вкусом лета

За последние три года Том де-факто стал ее частью, но при этом всегда уважал наше единство и каким-то шестым чувством определял моменты, когда нам нужно было остаться вчетвером.

Том уселся рядом со своей девушкой и чмокнул ее в щеку, а затем посмотрел на полупустую тарелку.

– Хочешь блинов? – предложил он, но я помотала головой.

С Томасом Харрисоном я была знакома с третьего класса и никогда не обращала на него особого внимания. Тихий, опрятно одетый, он ничем особо не выделялся, в средней школе участвовал в каждом спектакле, получая в основном второстепенные роли, но был замечен и в главных.

На третий день учебы в девятом классе я стояла у шкафчика, пытаясь сообразить, куда засунула учебник по биологии, и тут Палмер схватила меня за руку.

– Кто это? – прошептала она более возбужденным, чем обычно, голосом.

– Где? – спросила я, заглядывая за спину Тому Харрисону, который аккуратно убирал книги в шкафчик, и пытаясь понять, про кого говорит Палмер.

– Да вот же! – прошептала она, впиваясь ногтями мне в руку, и тут я поняла, что она смотрит прямо на Тома, а ее щеки пылают. Через неделю они начали встречаться, и с тех пор не расставались.

– Так вот, – я наклонилась вперед, намереваясь рассказать им о случившемся. Всю дорогу мои мысли беспорядочно скакали, и я не могла сконцентрироваться ни на чем конкретном, что помогло бы понять, как действовать дальше. Я надеялась, что, пока буду им рассказывать, меня осенит.

Я резко замолчала, потому что заметила, что Палмер одета, как обычно, в джинсы и майку, а вот на Томе рубашка с воротником, который высовывается из-под узорчатого красно-белого рождественского свитера. И если в рубашке не было ничего необычного – он всегда одевался так, словно идет на торжественное мероприятие, то со свитером было что-то не так.

– Том, почему ты выглядишь как на рождественской открытке?

Он собрался ответить, но тут перед нами выросла Карли, одна из официанток, которая нас на дух не выносила, с карандашом и планшетом наготове.

– Готова заказать, куколка?

Карли всем давала прозвища. Тоби она называла «Веснушки», отчего та была вовсе не в восторге.

– Мне, пожалуйста, завтрак номер один с хрустящим беконом и диетической колой.

– Белый или ржаной? – ни секунды не медля, спросила Карли.

– Белый, слегка поджаренный.