Лето второго шанса

Через минуту хлопнула парадная дверь и послышалось урчание включенного двигателя.

Отец посмотрел на меня поверх экрана компьютера и поднял одну бровь.

– Итак, малыш, мама действительно велела твоему брату съездить за пиццей?

Отрывая торчащую из подола футболки нитку, я попробовала скрыть улыбку и пожала плечами.

– Она имела в виду кого-нибудь из нас. Я перепоручила Уоррену.

Отец покачал головой, чуть улыбнулся и снова погрузился в бумаги. Узнав свой диагноз, он продолжал работать, уверяя, что ему надо довести до конца несколько незаконченных дел, но я знала, что он просто не может без работы.

Он был партнером в юридической фирме, специализировался на апелляциях, ходил на работу каждую субботу и даже часто по воскресеньям. Никто из нас не удивлялся, что он появляется дома к ужину лишь раз-два в неделю, а в остальные дни в это время еще работает. Я привыкла к тому, что телефон у нас может зазвонить поздно ночью или рано утром, привыкла слышать тихое гудение двери гаража в четыре утра, когда он рано уезжал на работу.

Отец несколько минут молча печатал.

– Над чем работаешь? – спросила я.

– Над кратким изложением дела, – ответил он, взглянув на меня. – Работаю над ним уже несколько недель. Закончил бы раньше, да… – он не договорил, но я знала, что он имеет в виду: несколько недель назад – три, если точнее, – отцу поставили диагноз и это на некоторое время выбило его из колеи.

– Не очень-то это изложение краткое, – сказала я, стараясь рассеять мрачное впечатление от его слов, и была вознаграждена улыбкой.

– Здорово, – одобрительно отметил отец. Он любил каламбуры, а я была единственной, кто терпел их и пытался отвечать ему в том же духе.

– Просто… – он взглянул на экран и покачал головой, – хочу разобраться. Похоже, это может стать моим наследием.

Я кивнула, разглядывая царапины на деревянном столе и совершенно не понимая, как на это реагировать. Все мы знали, что происходит с отцом, но со дня моего рождения ни разу не говорили об этом, и я понятия не имела, что сказать.

– Да, – тихо сказал отец, помолчав, – но вернемся к делу, – и снова стал печатать. Я собиралась уйти и заняться распаковыванием продуктов, но мне вдруг показалось неправильным оставить его работать в одиночестве над последним делом. И потому в тишине, нарушаемой только щелчками по клавиатуре, я осталась сидеть рядом с ним до тех пор, пока не послышалось шуршание шин по гравию и мама не позвала нас ужинать.