Давай любить друг друга

Думаю, начинают сказываться долгие месяцы моего воздержания.

В момент, когда я собираюсь чем-нибудь перекусить, в комнату врывается разъяренная Виолетта, завернутая в одно лишь синее полотенце. В мое синее полотенце. Я хмурюсь, понимая, что ее взгляд направлен прямо на меня.

– Кстати говоря, ты!

Так, ничего хорошего это не обещает…

Ее маленькая фигура замирает напротив меня. Ее кожа блестит, будто покрытая потом, а пряди волос, выбиваясь из пучка, липнут к щекам. Это глупо, но меня охватывает трепет.

– Тебе что, нравится издеваться надо мной, Лоан?!

Я приподнимаю бровь:

– Что я сделал?

Мне действительно любопытно. Не помню, чтобы я где-то сглупил. Скорее, уж это я должен был бы упрекнуть ее в том, что она взяла мое полотенце или что иногда она пользуется моей зубной щеткой, но я ничего не говорю, потому что в глубине души я совсем не против.

– Тебе не кажется, что ты съел все мои шоко-бонс?

А, это! Признаюсь, я сорвался. Я вообще не очень много ем, но в тот вечер был просто дико голоден.

И, к несчастью для Виолетты, ее шоколадки буквально строили мне глазки. Не хотелось их разочаровывать.

– Прости, – кротко говорю я, – меня казнят сразу или я имею право на судебное разбирательство?

Она прожигает меня взглядом, давая понять, чтобы я больше даже не думал о плоских шуточках. За это время я успел понять, что шоколад – это ее жизнь. И то, что я украл его у нее, мне с рук не сойдет. Вот честно, если бы шоколадизм был религией, она была бы ярым его приверженцем.

– Да пошел ты, Лоан. Я не так давно захотела их поесть, расслабиться, пошла за нами, а там ничего! Ноль! Nada! Nic!

– «Nic»?

– Это по-польски, – объясняет она, уперев руки в бока. – Ой, да какая разница. Важно лишь то, что ты смел целую коробку, а я покупала их для СЕБЯ! Ну твою мать.

Я наблюдаю за ней, пытаясь не засмеяться. Я часто смеюсь, когда она кричит на меня, и одному богу известно, насколько она это ненавидит. Но что я могу поделать, если, высказывая недовольство, она тараторит со скоростью света и постоянно машет руками?

Я пару раз киваю, не в силах переварить все, что она мне кричит.

Вдруг она останавливается. Несколько секунд мы молчим. Возможно, она ждет реакции… Я неуверенно пробую:

– Хорошо?

Это скорее вопрос, чем что-то еще. Она сразу успокаивается, скрещивая руки на груди. В ее глазах проскальзывает проблеск подозрения, который рушит мои попытки ее перехитрить.