Люби меня, я бегу от тебя

– Неважно, – рассеянно говорит она. – Ты ведь не поправилась, да?

Я едва не падаю со стула. Ай. Больно. Хотя не должно быть – в конце концов, этот вопрос она задает не впервые. Но менее неприятно от этого не становится.

Я прожигаю взглядом черничный кекс, будто это его вина.

– Не знаю, – сухо отвечаю я.

Ах ты лгунья.

– Ты взвешиваешься?

– Ты позвонила сказать мне, что я толстая?

Если это все, что она хотела мне сказать, стоит тут же повесить трубку. Но я все равно краснею, думая обо всем, что съела вчера вечером.

Пускай во вторник я целый день ничего не ела, зато вчера компенсировала это чипсами, фисташковыми кексами, макаронами с сыром и завалявшейся в шкафу плиткой шоколада. И все это – пока Виолетта была на пробежке: чтобы избежать ее полного неодобрения взгляда. Но я и без него уже через пятнадцать минут лежала в кровати, плача из-за чувства вины и называя себя «толстой неудачницей».

Господи, как я себя ненавижу.

– Мне просто так показалось, – говорит моя мать.

Каждый божий день я стараюсь повторять себе: «Я не толстая».

Мой ИМТ совершенно точно в пределах «нормального веса», у меня есть некоторые округлости, но это не страшно. Я это знаю. Но этого недостаточно. Этого никогда не бывает достаточно. Потому что внутри я опустошена.

– Мама, чего ты хочешь?

– Ты можешь приехать?

– Нет.

– Пожалуйста… – умоляет она. – На этот раз у меня действительно неприятности. Этого больше не повторится, клянусь.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Не знаю, почему я продолжаю этот цирк: мы обе знаем, что я приеду и дам ей столько денег, сколько ей нужно.

Так было всегда.

– Брайан тоже будет?

– Нет-нет, только ты и я, обещаю!

Я молчу, а затем, сказав, что уже еду, кладу трубку. Я поношу себя последними словами и беру в руки черничный кекс. Я уже собираюсь выкинуть его в мусорку, как вдруг передумываю и засовываю его в рот.

Прямо сейчас можно.

Каждый месяц моя мать звонит мне и просит «одолжить» денег. Естественно, она никогда их не возвращает.

Она боится Брайана так же сильно, как и любит.

Меня он тоже пугает. Поэтому я и ушла. Когда мы с Сарой расстались, меня там больше ничего уже не держало. Вот только я раз за разом туда возвращаюсь, даже если знаю, что деньги, которые я даю, идут не на оплату жилья, а на покупку всего того дерьма, которое глотает мой брат.

Я забегаю в банк, чтобы снять наличные, и сажусь в машину. Желудок сводит. Ты сможешь, Зои. Ты сильнее этого. Отдай деньги и сваливай.