Ничего не планируй

 – Извини, что напугала. Я принесла деньги.

Взглянув на счетчик, на котором значилась сумма в тридцать пять долларов, я протянула ему двадцатки, надеясь, что оставшихся денег хватит на чаевые.

– Спасибо, – сказал он, забирая деньги и сбрасывая счетчик, а затем посмотрел на дом. – Я раньше не приезжал сюда? Мне кажется, будто я откуда-то знаю ваш дом.

Я тоже на него посмотрела. Его построили в начале века в викторианском стиле, но со временем и со сменой владельцев он стал «франкенштейнским» («Стал монстром Франкенштейна», – постоянно поправлял Дэнни) с пристройками и надстройками, которые нельзя было отнести к какому-то архитектурному стилю.

Но он все еще поражал своим видом – три этажа, бело-черная отделка, зеленые рамы, козырек на крыше и широкое крыльцо, которое мы украшали тыквами и гирляндами – они мерцали со Дня благодарения до Дня святого Валентина.

Этот дом знали миллионы читателей «Центрального вокзала Грантов», поскольку вымышленные Гранты жили точно в таком же доме, вплоть до цвета оконных рам.

И, скорее всего, именно поэтому он показался таксисту знакомым.

– Мама рисует комиксы, – гордо заявила я. – Может, вы его там и увидели?

Но через секунду моя улыбка дрогнула: я говорила в настоящем времени, хотя хотя это уже было не так.

На лице водителя проявилось озарение, и он кивнул.

– Думаю, да… Комикс про бигля, верно? Того, который постоянно ест?

Я кивнула. Бесспорно, бигль Вафля стал звездой «Центрального вокзала Грантов». Он появился, когда мне исполнилось пять, и какое-то время товары с его изображением разлетались как горячие пирожки.

Это единственный персонаж без реального прототипа. Мы не держали домашних животных – у Линни была аллергия на кошек, да и мама всегда утверждала, что пятеро детей и так вносят хаос в жизнь, собака точно лишняя.

– Да, это он.

– Круто.

Таксист кивнул и задом выехал на дорогу, оказавшись единственным, кто в этот час ехал по нашей тихой улице.

Когда я направилась к дому, что-то розовое привлекло мое внимание.

Я осмотрела улицу. Ну конечно же: вверх по дороге, петляя от усилий, ехала Сара Стивенс. Может, она всего лишь двенадцатилетняя семиклассница, но при виде нее во мне медленно нарастал гнев.

Большую часть прошлого года Сара доставляла нам газету, и если я выходила из дома пораньше и видела, как она развозит выпуски «Стэнвич Сэнтинел», то, проходя мимо, махала ей рукой. Больше мы никак не общались. Но за последние несколько месяцев все изменилось.