Ничего не планируй

Мы молча смотрели друг на друга. Уверена, это длилось всего несколько секунд, но мне казалось, время растянулось, пока я пыталась сравнить то, что видела, с тем, что помнила. Майк был самым низким из всех братьев, хотя всего на пару сантиметров, с кудрявыми светло-каштановыми волосами и карими глазами. С тех пор как я его видела в последний раз, он подстригся короче, а мешковатые рубашки и огромные шорты, из которых, казалось, не вылезал, сменил на облегающую рубашку и темные джинсы. Он мало в чем изменился, просто повзрослел и навел лоск.

– Привет, – поздоровалась я, а затем мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Как и всегда, быстро обнялись и слегка похлопали друг друга по спине.

– Я не знал, что ты здесь, – сказал Майк и показал на багаж. – Я ждал тебя внутри.

– Я только приехала.

Майк посмотрел на стаканчик с латте и поднял брови, но ничего не сказал. Из всех, кого я знала, только он мог прятать свое раздражение за невозмутимым видом.

– Итак, думаю, можно ехать, – произнесла я, направляясь к водительской двери.

– Нет, все в порядке. Я и сам могу взять свои сумки, – пробормотал Майк себе под нос.

– Тебе нужна помощь?

– Сам справлюсь.

Вот он – типичный Майк: пробормотал что-то себе под нос – так, чтобы ты услышал, но как только ты его переспросишь, он тут же прячет голову в песок.

Закатив глаза, я уселась на водительское сиденье и хлопнула дверь – возможно, сильнее, чем требовалось. Через секунду рядом сел Майк, после чего я включила передачу и поехала к выезду.

Мы ехали молча. Майк сгорбился над телефоном и не отрывал глаз от экрана, а я сосредоточилась на том, чтобы не заблудиться, и пообещала себе: раз уж брат объявился, я не позволю ему испортить выходные. Мне просто нужно усердно потрудиться – убедиться, что все пройдет отлично, – вот и все. Он ничего не испортит. Я не позволю.

– Что?

Я покосилась на Майка.

– Я ничего не говорила.

– А.

Брат покачал головой и снова уставился в телефон, а я закатила глаза. Мы с ним всего минут пять провели бок о бок, но я уже чувствовала, как во мне медленно разгорается гнев, и вызвал его только он.

Я решила не заводить разговор первая. Пусть старается сам. В конце концов, он не видел меня полтора года, не говоря уже о том, что сейчас ему помогаю именно я. Но чем дольше мы ехали, тем сильнее давила тишина, как будто обрела материальную форму.

Майк, по-видимому, не собирался расспрашивать меня о жизни или просто обмениваться любезностями.