Туз червей

Мои наушники с шумоподавлением – это настоящее спасение. Я купил такую же пару Розе, пусть даже ее комната находится в другом конце номера. Томасу же плевать: он засыпает уже через три минуты.

По ежедневным темным кругам Тито я понимаю, что это дает свои плоды. Я также слежу за тем, чтобы всякий раз, когда я оказываюсь рядом с ним, в моей руке был стакан с алкоголем. Он презрительно косится на меня, но я его игнорирую, внутренне злорадствуя. Меня чертовски это веселит.

– Осторожнее! – вскрикнула вчера Роза, подхватывая меня, когда я, пошатываясь, шел по лестнице.

 – Amore mio[16 - Любовь моя (итал.).], тебе пора завязывать с выпивкой…

– Все под контролем.

– Пожалуй, тебе стоит прислушаться к своей жене, – вмешался Тито, злобно скривившись.

Роза окинула его таким мрачным взглядом, что я едва не засмеялся. Вместо этого я выпрямился, покачнувшись на пятках, и обхватил ее за плечи рукой.

– Я справлюсь.

Роза помогла мне дойти до лифта, и все это время я чувствовал между своих лопаток прожигающий взгляд Тито.

Когда двери лифта закрылись, я с максимальным достоинством, на которое был способен, выпрямился, и мои губы изогнулись в усмешке.

– Ну как я?

Роза закатила глаза, плохо скрывая свое веселье.

– Не понимаю, зачем ты так сильно из-за этого паришься. Это по-идиотски.

– Немного веселья мне не помешает.

Чем больше Тито будет верить, что я ушел в разгул, начал пить, трахаться и развлекаться, тем больше он ослабит бдительность. Затем Роза спросила, правда ли мне все это нужно ради победы.

– Я думала, ты человек чести.

Ее слова задели меня за живое. Моя улыбка испарилась, и я коротко ответил:

– Честь – штука двусторонняя.

Я не собираюсь относиться к подобному психу с уважением. К человеку, который сперва предал мою семью, а затем уничтожил ее и бросил на произвол судьбы, глумясь, что он выше их. Мое благородство заключается в том, что я отказываюсь победить его жульничеством, хотя бы ради того, чтобы доказать моему покойному отцу, что я лучше их обоих, но на все остальное… мне плевать.

Сегодня утром у меня запланирована фотосессия. Ненавижу фотосессии. Мне не нравится позировать под пристальными взглядами двадцати глаз. Фотограф несколько раз просит меня улыбнуться, но безрезультатно. Через полтора часа вмешивается Томас, держа в руке мой телефон.

– Тебе лучше ответить на звонок.

– Я занят.

– Это Березники.

В то же мгновение я застываю.