Загадки старинного пергамента, или Средневековая мистификация

– Прошу извинить меня, уважаемый хозяин, если моя просьба как-то обидела вас… – обратился Герберт к коротышке.

– Да уж, сударь! Вы крайне беспокойные постояльцы! – проворчал тот, отходя в сторону.

– Боюсь вызвать еще больший ваш гнев, но хотел бы спросить, не будет ли у вас кружечки доброго домашнего пива или вина для меня, а то я что-то никак не могу уснуть…

– Что ж… – замялся коротышка. – Присаживайтесь, господин, я принесу вам матушкиной наливки…

Герберт подсел к бочке, на которой шайка расстелила карту, и постарался завести непринуждённый разговор с присутствующими, однако компания сохраняла гробовое молчание, а их взгляды не предвещали светской беседы.

По счастью, как раз в это время вернулась старуха с целой охапкой какого-то тряпья. Со словами: «Посторонитесь-ка, мальчики!» она бесцеремонно развалила весь этот хлам прямо на карту.

– Вот сударь, посмотрите, какие замечательные костюмы! Выбирайте, сударь, выбирайте! Им сносу нет! А какая работа! Ручаюсь, сударь, что такого качества вы и в столице не сыщите!

Разглядывая изрядно поношенные рубахи и штаны, Герберт убедился в справедливости опасений коротышки.

Конечно, он, Герберт, догадывался, что всем женщинам свойственно несколько преувеличивать достоинства их возлюбленных мужей (особенно покойных), но даже не предполагал, что настолько! Вещи были очевидно не в пору, однако, это не остановило его в выборе пары брюк, широкой рубахи и плаща, разглядывая отделку которого, он смог-таки прочесть название городка, обозначенного на карте красным крестом. Уилпорт.

Теперь, когда Герберт в душе ликовал от удачной развязки дельца и с облегчением высыпал монеты в алчные руки старухи, за дверью послышалась какая-то возня и в хижину вошел коротышка, в одной руке державший огромный глиняный кувшин, а другой рукой тянувший за собой упирающуюся Флоримель. У Герберта похолодело в животе.

– Ну и как вы это объясните, милостивый государь? – обратился коротышка к Герберту. – Я застал её, подслушивающей за дверью!

Вид у Флоримель был несколько обескураженный.

Она виновато посмотрела на Герберта.

– Ах, милая! – начал он с самой весёлой улыбкой, которую только смог выдавить из себя в это мгновение. – Ты снова за своё? Я же уже тысячу раз клялся тебе в своей верности! Поверь, милая, у тебя нет ни малейшего повода во мне сомневаться!

Глаза девушки приобрели неестественно круглые очертания, а взгляд выражал изумление.

– Господа, – обратился Герберт к присутствующим.