Новый Ванапаган из Чёртовой Дыры

«Скажи-ка лучше, когда невестка принесла сюда этого котёнка?» – спросила свекровь.

«Какая такая невестка?» – переспросила Лизете.

«Ах, и этого ты не знаешь?! Не помнишь больше, кто тебе этого котёнка предлагал? Знала бы ты, что это за тварь! У тебя же на глазах тебя одурачит, твоё добро с руками оторвёт. И что у этих мужиков на уме, что именно такие им нравятся. И кто же будет за моим сыночком присматривать, когда не будет меня больше на страже! Хочешь – верь, хочешь – не верь, но не нахожу я себе больше покоя ни днём, ни ночью.

Только и хожу, заглядываю то туда, то сюда. А вещи пропадают, хоть ты тресни. Как же мне дознаться, когда да как она этого котёнка сюда притащила!»

«Матушка Казе, напрасно ты теперь обвиняешь свою невестку; может она у тебя и хороша, но всё же котика она сюда не приносила».

«А куда же тогда тот котёнок подевался, Боже ты мой?!» – воскликнула свекровь.

«Может, крыс у вас расплодилось, как у нас, вот они и задрали».

«Чёрт его знает», – взяло сомнение свекровь.

«Но не замечала я их. А ты можешь поклясться бессмертием своей души, что этот котёнок сам пришёл?»

«Ради этого котёнка я могу пожертвовать бессмертием своей души», – ответила Лизете. «Пришёл вместе с кошкой, откуда, не знаю, и куда подевалась кошка, я тоже не знаю».

Но хотя хозяйка Чёртовой Дыры и пожертвовала ради котёнка бессмертием своей души, не смогла старая хозяйка усадьбы Казе ей поверить. Саднило её сердце из-за невестки, и поэтому всё, что в мире шло наперекор или против её желания, должно было происходить по вине невестки.

Уже выйдя за ворота, свекровь вернулась назад, чтобы ещё раз допросить Лизете, и готова была даже отказаться от котёнка, пусть только скажет, что это невестка его принесла. Но Лизете отвечала:

«Я уже пожертвовала ради котёнка бессмертием своей души, что невестка его не приносила. Лишь то, что он был у неё на руках во дворе, это я видела. Большего не знаю, спроси хоть у самого Господа».

«Да вот у самого Господа и нужно спросить», – сказала свекровь.

«Знаю одну богомольную ворожею, которая сначала причастится и помолится, а потом у карт совета спрашивает, сквозь ноги смотрит. Вот туда я сейчас и пойду, потому что этого дела я так не оставлю. Что человек посеет, то он и пожать должен».

Сказала и ушла. А Лизете обняла котёнка и не могла на него наглядеться, всё приговаривала:

«Слышал, заморыш, как я пожертвовала ради тебя бессмертием своей души? Хотя цена тебе – штопальная иголка.