Проданная душа. Сборник повестей

Она прошла мимо, бросив в его сторону лишь один взволнованный взгляд, который словно обжог его, и после этого он рванул в сторону выхода, желая как можно быстрее забыть этот разговор и не пытаясь понять, почему только Анна говорила с ним в этот день так спокойно и даже равнодушно. Очередной солнечный день был в самом разгаре, и постепенно его настроение вновь улучшилось, ведь он вспомнил про свою карточку, на которой теперь был миллион ОДВ, а это означало, что он мог зайти в любой магазин и купить всё что угодно.

В эти минуты он в очередной раз задумался о том, что уже второй день подряд абсолютно ничего не ел, а чувства голода по-прежнему не было. Но это не стало поводом для волнения. Наоборот, он был по-настоящему счастлив, накупив в магазине как никогда много разнообразных дорогих деликатесов и находясь в предвкушении самого роскошного ужина за последние годы, тем более что в том самом магазине его несколько раз узнали и даже попросили автограф. И исполняя эту простую просьбу, он вновь думал о том, что блаженство уже не может быть выше и ничто не сможет заставить его грустить. В общежитии ему тоже встретилось множество людей, в том числе едва знакомых, и все они в едином порыве начинали восхищаться им, восхищаться его поэмой и говорить про его талант, причём это было настолько стихийно и массово, что в конце концов ближе к вечеру он просто устал от этих разговоров и решил запереться в комнате.

Он сидел на кровати, ощущая некоторую усталость от всего, что произошло за этот фантастический день, но продолжая думать о том, как же всё это прекрасно.

Но через несколько часов снова, откуда не возьмись, стали появляться мысли о том, что это ещё далеко не всё, о чём можно мечтать, что всё может быть ещё лучше, и этого достаточно лишь пожелать. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих навязчивых мыслей он наконец-то принялся за еду, за все те вкусности, о которых он мечтал месяцами, а сейчас все они были на его столе прямо перед ним. Но странное дело, проходила минута за минутой, он продолжал есть, но не получал от этого никакого удовольствия, скорее даже наоборот, еда вызывала в нём множество странных и абсолютно незнакомых чувств. В какой-то момент он остановился, понимая, что больше не хочет насыщаться и что еда вызывает только отвращение, хотя он съел совсем немного, особенно учитывая двухдневную голодовку.