Осторожно, двери открываются. Сборник фантастических рассказов

Своим мягким вниманием она вызвала, вытащила из его пустого, тёмного, ноющего нутра того мальчишку, Женьку. А потом взяла его за руку и провела по всей жизни, которой он был лишён. И вереница бессмысленных, случайных событий осветилась сиянием его живых глаз. Он прожил каждый день, понял смысл и значение каждого момента, шага, вдоха. Увидел каждую развилку.

Пять лет. Женьку учат читать.– М и А – как будет вместе? МА! Повтори! П и А – как будет вместе? Господи, в кого ты такой тупой уродился?

Восемь лет.

Женька хотел играть в футбол.– Куда тебе, у тебя ноги слабые, – сказала мама.– Ботинок не напасёшься, – поддакнул, не отрываясь от газеты, отец. – Иди, уроки делай.

Одиннадцать лет. Женька с ребятами ушёл на рыбалку без взрослых.– Ты меня в гроб хочешь вогнать, идиот?! А если бы ты утонул? Вот отец тебе всыплет!

Шестнадцать лет. Заснеженное кладбище. Желтоватое, с ввалившимися щеками, лицо отца на белом сатине. Ледяной комок в ладони. Ледяной комок в горле, и проглотить его невозможно, как ни старайся.

Это детство? Вот это всё – детство??? И больше ничего?Да нет же, нет!

Семь лет. Отец сделал Женьке настоящий лук из пружинной проволоки с капроновой тетивой. Поставил на бетонный блок консервную банку. И Женька в неё попал. С третьего раза.– Ты прямо Чингачгук! Гляди, в окна не целься.

Десять лет. Вся семья поехала за грибами. Мшистые подножия высоких сосен в зелёном кружеве папоротника. Присядешь – а под ним, в светящемся резном сумраке рыжие шляпки.

Огромный, размером с корзину, подосиновик. Бутерброды с вкусной докторской колбасой, из которой не надо тайком выковыривать противный жир.

Двенадцать лет. Книги. Восьмитомник Марка Твена в оранжевых, словно подосиновики, обложках. «Таинственный остров», подобранный в макулатуре.

И это было. Тоже было. Так почему же внутри скопилась склизкая противная горечь? Почему душит этот проклятый ледяной комок?

Восемнадцать лет. Какой институт, если в доме жрать нечего? Василий Степанович сказал, что на «железку» можно устроиться путейцем.

Лом и кувалда. Вонючая палёная водка из обрезанной пластиковой бутылки.

Двадцать один год. Нет, вот тогда всё было хорошо. Правильно. И встречались, и в кино ходили. И любили не случайно, не по пьяни.

Тогда можно было вынырнуть. Выдохнуть с облегчением, засмеяться.Не получилось. Слишком уже привык прятаться за взрослостью, серьёзностью. Не было лёгкости.