Обманутая

Если так, то что она делала здесь, на острове? Что ей нужно было здесь, когда Кейтлин и Калеб наслаждались уединением и покоем после того, как он обратил её в настоящего вампира, и его кровь всё ещё текла по её венам? Как Сэра вообще узнала, где их искать? Неужели, Калеб пригласил её? Должно быть так. Но зачем?

Кейтлин не чувствовала ничего, кроме обиды и боли. Она не могла найти объяснений происходящему. Именно для того, чтобы избежать подобных моментов, она всегда очень настороженно относилась к парням. Единственный, кому она полностью доверилась и перед кем открылась, был Калеб.

Она стала уязвимой, и Калеб ранил её глубже, чем она могла себе представить.

Кейтлин никак не могла понять, как она могла так ошибиться на его счёт, как она могла быть такой слепой. Ей казалось, что боль разрушала её изнутри. Зачем ей бессмертие, если рядом не будет Калеба? Её жизнь превратится в приговор, пожизненное заключение. Кейтлин хотелось умереть. А ещё она чувствовала себя полной идиоткой, и от этого становилось ещё больнее.

«Кейтлин! – звал Калеб, пытаясь её догнать. Она слышала его шаги за спиной. – Позволь мне всё объяснить».

Разве здесь нужно что-то объяснять? Очевидно, что Калеб пригласил Сэру на остров. Очевидно, что он всё ещё её любил. Также очевидно, что его чувства в Кейтлин были не такими сильными, как чувства по отношению к бывшей жене.

Калеб схватил Кейтлин за руку, пытаясь привлечь к себе, умоляя повернуться и посмотреть на него.

Кейтлин вырвалась. Его прикосновение было ей неприятно.

Она не хотела иметь с ним ничего общего. Никогда.

«Кейтлин! – воскликнул Калеб. – Просто дай мне всё объяснить!»

Кейтлин даже не замедлила шаг. Она стала другим человеком и сейчас чувствовала это сильнее, чем раньше. Вместе со сверхчеловеческой силой, присущей всем вампирам, Кейтлин обрела и свойственную вампирам силу эмоций. Все её чувства были обострены, и все эмоции она чувствовала сейчас намного глубже, чем раньше. Кейтлин была не просто расстроена, ей казалось, что она буквально умирает.

Она не просто чувствовала себя обманутой, ей казалось, что сердце её было пронзено острым копьём. Она хотела разорвать себя на части, только чтобы прекратить ту боль, которая и так раздирала её изнутри.

Она промчалась через террасу и вернулась к себе в комнату, громко хлопнув дубовой дверью.

«Кейтлин, Кейтлин, ну пожалуйста!» – услышала она приглушённый голос с другой стороны двери.

Кейтлин развернулась и со всей силы ударила по двери.