Только достойный

Они все остановились и посмотрели на единственную простую дорогу, ведущую через деревню. Рея посмотрела вместе с ними и вдали заметила свечение. Ее сердце ушло в пятки. Это было распространяющееся пламя.

Жизнь здесь, в беднейшей части деревни, скрытой позади петляющих лабиринтов, которые вели от главной площади, в подобные времена была благословением: по крайней мере, здесь она в безопасности. Никто никогда не приходил сюда, в эту бедную часть деревни, к этим ветхим домам, где жили только слуги, а зловоние улиц заставляло других людей держаться подальше.

Это место всегда было похоже на трущобы, из которых Рея не могла выбраться.

Но, наблюдая за тем, как пламя освещает ночь, Рея впервые в жизни испытывала облегчение от того, чтобы живет здесь, в укрытии. Знать ни за что не станет утруждать себя исследованием улиц, подобных лабиринту, и переулков, которые вели сюда. В конце концов, здесь нечем поживиться.

Рея знала, что именно поэтому ее нищие соседи просто стояли возле своих домов, не поддаваясь панике, только наблюдая.

Кроме того, именно поэтому ни один из них не пытался побежать, чтобы оказать помощь односельчанам в центре деревни, к тем богачам, которые всю свою жизнь смотрели на них сверху вниз. Они ничего им не должны. По крайней мере, бедняки находятся здесь в безопасности, и они не станут рисковать своими жизнями, чтобы спасти тех, кто обращался с ними как с ничтожествам.

Тем не менее, глядя в ночь, Рея была растеряна, видя, что пламя приближается, что ночь становится ярче.

Очевидно, свечение распространялось, приближаясь к ней. Девушка моргнула, не веря своим глазам. В этом не было смысла: кажется, мародеры направляются к ним.

Рея была уверена в том, что крики стали громче, она вздрогнула, когда внезапно пламя вдруг вспыхнуло в ста футах перед ней, появившись из запутанных улиц. Рея была потрясена: оно движется сюда. Но почему?

Не успела Рея подумать об этом, как на площади прогремели копыта боевого коня, на котором восседал свирепый рыцарь в черной броне.

Его забрало было опущено, а шлем зловеще сужался. Сжимая в руке алебарду, он казался посланником смерти.

Едва появившись на площади, он опустил свою алебарду на спину дородного старика, который пытался сбежать. У старика даже не было времени на то, чтобы закричать перед тем, как алебарда отсекла ему голову.

Небо озарилось молнией, прогремел гром, дождь усилился, когда на площадь ворвались еще несколько десятков рыцарей.