Бумажные девочки

Эви ничего не ответила; она просто стояла, крепко стиснув маленькие кулачки, и у Роберта сжалось сердце. Девочке пришлось многое перенести – исчезновение Билли ударило по ней сильнее, чем по ее сестрам. Элис была старшей, но вела себя совершенно иначе по отношению к большинству людей, которых встречала. В ее предыдущей школе повторяли слова вроде РАС и СДВГ[2 - Расстройство аутистического спектра; синдром дефицита внимания и гиперактивности.], и девочка находилась в списке ожидания на направление к специалисту, но правда состояла в том, что она была просто Элис, приятно необычная, в некоторые дни разочаровывающе ужасная, в другие странная – именно это слово чаще всего использовали для ее характеристики.

Но Эви замечала все, что происходило вокруг, наблюдала, постоянно размышляла. Ее большие голубые глаза даже не моргали, и Кетт знал, что в этот момент в голове у нее бушевал настоящий мысленный шторм.

– Пара часов, – пообещал он. – И я принесу тебе «Смартиз»[3 - Фирменное название разноцветного горошка с шоколадной начинкой.].

Если у Эви еще оставались сомнения, упоминание о «Смартиз» позволило ей сразу от них избавиться. С сияющей улыбкой она протянула руку женщине, которая, рассмеявшись, взяла ее.

– «Смартиз», – сказал Кетт. – Наркотик для детей, верно?

На лице женщины появилось неодобрительное выражение, но сразу же исчезло. Она посмотрела на Мойру, которая снова пыталась покорить свой Эверест – голову Кетта.

– Никакой миссис Кетт? – спросила она, к счастью, понизив голос так, что Эви ее не услышала.

– Я вернусь очень скоро, – сказал Роберт, игнорируя вопрос. – Люблю тебя, моя красотка.

– Люблю тебя, папа, – прокричала Эви в ответ и практически потащила женщину за собой.

Кетт подождал, когда дверь за ними закроется, после чего стащил Мойру с лица и поставил перед собой.

– Две из трех, совсем неплохой результат, – сказал он.

* * *

Команда Нориджа ненавидела детишек. Причем ненавидела со страстью, которая стала очевидной, как только Кетт вошел в полицейский участок.

– Вы шутите, да?! – проревел мужчина. К счастью, кричал он не на Мойру, а на молодую женщину, сидевшую в приемной, в то время как ее маленький ребенок лежал на полу и пытался оглушительным криком пробить дыру в потолке.