Краеугольный камень

Но, если не брать в расчет все это, именно любовь и есть становая жила, альфа и омега, начало и конец, краеугольный камень. Рождение, жизнь и смерть невозможны без любви.

Стив никогда не спрашивал Эбигейл о том, кого у нее отняла война, потому что считал, что, если заговорит о нем, о том призраке и жертве министерства обороны США, все пойдет под откос. Пока Эбби сама однажды не заговорила. Она рассказала Стиву все, не боясь ранить его сердце и чувства. И тогда Стив понял, что любовь – это первооснова всего.

Не люби Эбигейл погибшего в Афганистане капрала морской пехоты Джеймса Харриса, ничего бы этого не было.

Эбигейл прихотливо изогнула брови и усмехнулась, когда Стив устроил затылок на жестком подголовнике и взглянул на него сквозь опущенные ресницы. Усмехнулась и вернулся к книге, которая занимала ее весь день. А Стив смотрел. Смотрел на нее, подмечая мелкие детали, впитывая в себя все ее изменения, потому что совсем недавно услышал отрывок разговора Сукре с Уистлером. Сукре сказал: «Если война – это лекарство против морщин, то почему все лицо лейтенанта покрыто ими?» Уистлер ответил, что это от того, что ему не хватило смелости погибнуть молодым.

У Эбигейл были морщины. В уголках глаз и на лбу. Ее губы были безбожно обветренными, а кожа загрубела от нескончаемых ветров и безжалостного солнца. На ее шее висел новенький, блестящий в тусклом свете фонаря армейский жетон и затертый крест, который принадлежал тому, кого Эбигейл любила. Тому, кто ворвался в ее жизнь, а теперь лежал под крестом на ветеранском кладбище в Вашингтоне.

Кресты были всюду. Куда бы ни взглянул Стив – кругом кресты. Перекрестие прицела винтовки напоминало ему, о чем не надо было вспоминать. Распятие на шее Эбигейл, как крест в надгробии – воспоминания о тех, кто был дорог. Другие были ловушкой, как в дурацких детских мультиках, в которых наковальня падает именно туда, где начертили крестик, ловушкой из приторно сладких слов о большой любви, на которую ведешься до бесконечности, со слепой верой в то, что тебя обязательно кто-то должен полюбить, разве бывает иначе? Ведешься, не задумываясь о том, что и ты, в таком случае, должен.

– Я все боюсь, что ты уйдешь, как он ушел. Может, к черту? Напишем увольнительную и переселимся на Кубу? – спросила Эбби.

– Никуда я не денусь, – уклончиво ответил Стив.

«Я не умру, пока ты со мной», – продолжил он, но уже мысленно. «Пока ты веришь в меня, пока идешь за мной.