Куколка для мужа: двойная измена

 – Мы сделаем всё как ты скажешь, только не надо так орать, – мямлит он, вытирая мой плевок со своей напыщенной рожи белоснежным платочком, который у него так красиво торчал уголочком из нагрудного кармашка. Только теперь на фиг никому не нужны эти нагрудные платочки, – проносится у меня в голове, как в дверь снова раздаётся стук:

– Мама, ты всё ещё здесь? Ирочки нигде нет, – и я, грозно посмотрев на этих двоих, шепчу им одними губами:

– Готовы? – и они послушно кивают своими головами, как два деревянных болванчика…

– Федя, мой мальчик, только не беспокойся, – открываю я ему дверь и запуская внутрь.

Мы с папой сейчас всё устроим, – я смотрю на этих двоих.

Ира театрально заломив руки за голову, повисает на руках своего страстного любовника, пока он не менее театрально восклицает:

– Ира! Ирочка! Очнись, – и встревоженно говорит моему мальчику, своему сыну: – Федя, скорее иди скажи водителю, чтобы подогнал машину ко входу, мы едем в больницу! Ире стало плохо!

А я со своей стороны продолжаю этот дешёвый, но зато гениально продуманный спектакль:

– Скорее несите Ирочку в машину, – и чувствую, как мой язык спотыкается об её имя.

 – Я пойду успокою гостей! Всё будет хорошо, мой мальчик, – смотрю я в глаза своему сыну. Всё будет хорошо…

Мой муж выносит «бездыханное» тело своей невестки и любовницы по совместительству через чёрный ход на улицу, пока Фёдор бежит за ними, вызванивая по дороге водителя, а я подхожу к зеркалу и внимательно рассматриваю своё отражение.

Бледное бескровное лицо: а что, я ведь так переволновалась за свою будущую невестку. Алые кровавые губы, чёрные густые брови. Муза. Настоящая муза. Но только уже бывшая. И я повторяю сама себе:

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, Лада.

Я выхожу к гостям, подхожу к нашему ведущему, одному из лучших в городе, и тихо прошу его сделать объявление. Он надевает на лицо печальную мину, хотя я уверена на все двести процентов, что ему совершенно плевать на здоровье новобрачной, хоть она вообще бы умерла.

Да уж, лучше бы она умерла, прямо там, в этом утыканном цветами сортире, – зло думаю я про себя, но вовремя останавливаюсь. Никогда никому нельзя желать зла и смерти. Даже врагам. Жизнь всё равно вернётся к ним и ударит бумерангом по лбу. Но лучше без моего участия.

– Дамы и господа, дорогие гости, – замогильным голосом начинает ведущий, и гул голосов смолкает.