Тщетность, или Гибель «Титана»

Правда, среди двух тысяч пассажиров, сошедших на берег в Нью-Йорке, ходил слух о том, что сделать это было очень нелегко.

Глава 2

Восемь буксиров вытянули громаду на середину реки и развернули ее носом вниз по течению. На мостике лоцман отдал несколько коротких команд, старший помощник дал короткий гудок и передвинул рукоятки машинных телеграфов. Буксиры приняли концы, и отошли в сторону. Глубоко в чреве корабля завертелись три небольших мотора, проворачивая валы главных машин. В цилиндры подали пар, начали вращаться три винта, по корпусу гиганта пробежала дрожь, и он медленно двинулся вперед, в сторону моря.

К востоку от косы Сэнди Хук лоцмана отпустили, и началось настоящее плаванье. В пятидесяти футах под главной палубой, в шумном и жарком аду, где контрастом менялись яркий свет жара топок и угольная тьма, штивщики возили тачки с углем – от бункеров к топкам, где обнаженные по пояс кочегары с лицами запытанных демонов бросали уголь в восемь десятков раскаленных добела жерл топок.

В машинном отделении, среди вращающейся и двигающейся сверкающей стали деловито сновали смазчики с масленками.

За их работой сурово надзирал вахтенный механик, прислушивавшийся также и к шуму машин, ловя тренированным ухом, не выдаст ли какой-нибудь изношенный подшипник фальшивую ноту, не послышится ли откуда-нибудь дребезжание стали, означающее ослабшую затяжку болта или гайки.

На палубе матросы ставили стакселя и кливера на двух мачтах, чтобы добавить рекордсмену еще немного скорости. А в это время пассажиры отдыхали в соответствии со своими вкусами: некоторые предпочитали сидеть в шезлонгах на палубе (правда, им приходилось тепло одеваться – стоял апрель, и соленый морской воздух был прохладен), другие совершали моцион по палубам, кто-то слушал оркестр в музыкальном салоне, кто-то читал или писал письма в библиотеке.

Лишь немногие страдавшие от морской болезни, возникшей от легкой качки, прилегли на койки в своих каютах.

В полдень пассажиры ушли на ланч, и палубы опустели. Сменилась вахта, началась бесконечная приборка, которой матросы чадящих угольной пылью пароходов отдают большую часть своего времени.

Возглавляемая шестифутовым здоровяком – боцманом команда появилась в кормовой части на правом борту и, вооружившись ведрами с краской и кистями, приступила к малярным работам.

– Парни, помните – шлюпбалки и пиллерсы, релинги не трогайте – распоряжался боцман. – Прошу вас, леди, позвольте, пожалуйста, мы немного отодвинем ваши шезлонги.