Эхо и империи

– Согласна. Твой отец был великим человеком и превосходным премьер-министром. Я каждый день ощущаю потерю Луи.

– И я тоже, – согласилась я, отчаянно желая сменить тему разговора на ту, что не грозила напрочь лишить меня самообладания.

– Тебе бы выпить еще вина, – сказала королева, заметив страдальческое выражение моего лица.

Она жестом велела одному из личных гвардейцев подать два бокала. Как только я с благодарностью сжала один из них в руке, королева взяла мою ладонь в свою руку.

– А теперь пойдем со мной, милая.

Хочу показать тебе кое-что, что, на мой взгляд, ты сочтешь весьма интересным.

Королева повела меня обратно в просторные, блестящие коридоры галереи. Несколько утвержденных королевством репортеров стояли неподалеку и делали снимки. Я сосредоточилась на том, чтобы держать спину чуть прямее и улыбаться чуть шире, раз уж все увидят меня рука об руку с самой королевой.

«Подавись, Хелен», – подумала я.

– Вы с Эмброузами хорошо ладите? – спросила королева по пути.

– Очень хорошо, – ответила я как можно более живо.

 – Селина – моя лучшая подруга, она мне как сестра. А ее отец очень приветлив и добр ко мне.

Вовсе нет. Но и монстром он тоже не был. Чаще всего он игнорировал факт моего существования, что полностью меня устраивало.

– Я знаю, что Луи был ему очень дорог, – сказала королева.

– Это правда, – с готовностью согласилась я.

Мы прошли по золотому коридору, в котором пахло сладким вином и дорогим парфюмом, и королева кивнула присутствующим, повернувшим к ней улыбающиеся лица.

Но затем, когда мы оказались в пустующем участке холла, выражение ее лица стало мрачным.

– Джослин, я уверена, ты слышала о недавней облаве на резиденцию лорда Баниона.

Я замедлила шаг.

– Я знаю, что он сбежал.

– К сожалению, это так. Пока. Ты уже видела выставку украденных им предметов искусства?

Так вот куда мы направлялись.

– Еще нет.

– Я тоже. – Она стиснула челюсти. – Я подумала, будет уместно, если мы осмотрим ее вместе, раз уж этот злодей украл у нас обеих столь много.

Клянусь, Зарек Банион поплатится за всю боль, которую причинил миру.

– Хорошо, – ответила я. Но то была лишь вершина айсберга всего, что я хотела сказать: наполненной ненавистью тирады в адрес злого колдуна, который с помощью противоестественного владения магией причинял вред любому, кто встречался ему на пути.

Художественная выставка расположилась в дальнем конце коридора, в комнате, охраняемой четырьмя королевскими гвардейцами.