Эхо и империи

Но я знал многих, кого казнили за владение магией. И не все они были ведьмами и колдунами.

– Злодеи, – пробормотала я.

– Некоторые из них, конечно, были злодеями. Но не все. И никому из них не дали возможности объясниться или попросить помощи. Их воспринимали как врагов империи, прямую угрозу королеве, и эти угрозы были уничтожены.

Я рассматривала его, пытаясь отыскать на лице признаки лжи. Однако его голос звучал на удивление убедительно. Затем я посмотрела на Селину, лежащую в десяти метрах от меня и спящую волшебным сном с безмятежным выражением лица.

Интересно, если бы она увидела мои глаза, если бы узнала, что случилось со мной, то помогла бы мне или убежала?

И как бы поступила я, если бы это случилось с ней? Смогла бы я, узнав обо всем, смотреть на нее, как прежде?

– Нам нужно всего два часа, чтобы найти ответы и все исправить, – сообщил вор. – Потом ты сможешь вернуться к нормальной жизни, а я уберусь к чертям из Айронпорта. Но ты должна сотрудничать со мной и перестать сопротивляться.

Кем был этот вор? Он был молод – может, всего на пару лет старше меня. Но ему присуща жесткость, несоразмерная его возрасту. Он был преступником. Знал казненных злодеев. Говорил о магии, будто в ней не было ничего особенного, а о королеве – с открытым неуважением.

Я ненавидела его. И боялась.

Но его слова вонзились мне под кожу, как острые, болезненные занозы, на которые было невозможно не обращать внимания.

– Ты сказал, что знаешь кого-то, кто может помочь, – произнесла я, с трудом выговаривая слова, потому что мне совершенно не хотелось говорить их этому преступнику.

– Знаю, – кивнул он.

– Здесь, в Айронпорте.

– Да.

Я посмотрела прямо на него. На щеке у него выступила кровь там, где я оставила царапину. Он скрестил руки на груди.

На первый взгляд он выглядел расслабленным, но это было притворством. Я всюду видела нервозность: от стиснутой челюсти до напряженных плеч. А в его темном взгляде, наблюдавшем за мной, таилось сомнение. И что странно, что-то, похожее на боль.

Вор был намного выше меня. Он мог с легкостью меня одолеть, вырубить и утащить куда угодно, как и грозился. Но не стал. Пока.

Я схватила пару солнцезащитных очков с ближайшего стеллажа, чтобы скрыть уродливую правду, которую больше не могла отрицать.

– Я хочу, чтобы никто и никогда не узнал о том, что со мной случилось, – процедила я сквозь зубы. – Ладно, у тебя два часа.

Он кивнул.