Любовь еще жива

Однако Кэндис отстранилась от него и покачала головой:

– А по-моему, не хочешь. – Она встала и взяла свою черную кожаную сумку. – Ты доказал, кто тебе дороже.

– Мама… – Беннет прервал нарастающее напряжение.

Кэндис подняла палец, и наступила тишина:

– Я обедаю с вашей тетей Вив…

– Я думал, мы пообедаем с тобой вдвоем, – сказал Мартин.

– А я думала, что мы проведем неделю в Палм-Спрингс, поэтому оба разочарованы, – возразила Кэндис.

Аманда снова взглянула на Серену, и та поморщилась, сочувствуя матери.

Они обе знали, что Кэндис Кэри с нетерпением ждет, когда они с мужем начнут путешествовать после его выхода на пенсию. Но, похоже, Мартин избегает именно этого.

– Дорогая, я хотел убедиться, что все хорошо перед нашим отъездом на неделю…

Кэндис подняла брови:

– Нет, это не все. Проблема в том, что ты не можешь отказаться от работы. Ты обучил Беннета. Ты передал ему компанию и пообещал мне, что выйдешь на пенсию и мы отправимся в путешествие.

– И мы будем путешествовать, – произнес он.

– Как мы полетим в Европу, если ты даже не можешь поехать в Палм-Спрингс? – Покачав головой, Кэндис сунула сумку под мышку и вздернула подбородок. – Нет. Ты не хочешь выезжать за пределы штаб-квартиры компании. Это ясно. – Она мельком взглянула на Беннета: – Удачи тебе, милый!

– Подожди-ка. – Мартин встал и встретил сердитый взгляд жены.

– Я все сказала, Мартин. – Она посмотрела на каждого из своих детей. – Всем хорошего дня! За исключением тебя, Мартин!

– Дорогая…

Кэндис даже не взглянула на мужа, быстро вый дя из комнаты.

Аманда подумала: как странно, что у нее и ее матери проблемы с мужчинами.

Глава 2

Генри стоял в гостиной особняка в стиле Тюдоров в Беверли-Хиллз и уже не впервые слушал свой ворчливый внутренний голос, говорящий ему убираться отсюда. Ну наконец-то он съезжает. Не то чтобы это был плохой дом. Он быстро оглядел залитую солнцем гостиную, где, словно памятники прошлому, стояла любимая антикварная мебель его матери.

Мебель была красивой, но неудобной и не подходила Генри.

Он лениво взглянул на картину, висевшую над камином, отделанным синей плиткой. Счастливые времена. На картине, написанной талантливым художником, была его улыбающаяся семья. Его родители были молодыми, а ему самому было всего десять лет. Генри натянуто улыбался, всем своим видом показывая, что ему не нравится костюм, который его заставили надеть.