Жених только на словах

Что она может поделать, если этот высокий, темноволосый, раздражительный мужчина привлекает ее? Странно, конечно, учитывая, что ее покойный супруг был голубоглазый улыбчивый блондин, легкий в общении. А вот в Мике нет ничего легкого.

– Вы не любите детей?

Он бросил на нее взгляд.

– Я этого не говорил. Я сказал, что слышу их. Они шумные.

– Разве вы не говорили на прошлой неделе, что в Баннере слишком тихо? – улыбнулась она.

Он кивнул.

– Очко в вашу пользу.

– Хорошо. Люблю выигрывать.

– Одно очко еще не победа.

– А сколько тогда надо для победы?

Сдержанная улыбка искривила его губы, затем снова увяла.

– Как минимум одиннадцать.

Ух ты. Полуулыбка появилась и исчезла так быстро, словно ее и не было. Но все же внутри у нее все сжалось, во рту пересохло. Келли сделала глубокий вдох. Надо сосредоточиться на теме разговора, а не на том, что он с ней делает.

– Как в пинг-понге, – сказала Келли, вымученно улыбаясь.

– Типа того.

– Ну хорошо, – отозвалась Келли, поерзав в кресле и задев в процессе его руку, – ей просто надо было убедиться, что она может коснуться его и не сгореть.

Он скептически покачал головой.

– Вы правда собираетесь вести счет?

– Вы первый начали. Дали мне очко.

– Правильно. Я запишу.

– Нет нужды, я запомню. – Она огляделась по сторонам, это было безопаснее, чем смотреть на него. Затем улыбнулась про себя. Ей удалось вовлечь его в разговор и все время гнуть свою линию. Лишь бы воображение и чертовы бабочки не столкнули ее с верного пути.

А пока этого не произошло и эмоции находятся под контролем, она может управлять Мистером Притягательность.

* * *

Несколько следующих дней Келли была слишком занята, чтобы много думать о Мике. И это хорошо, убеждала она себя. Потому что с тех пор, как они вернулись из поездки за тыквами, Мика исчез, и она поняла намек.

Он явно хотел, чтобы она знала, что их короткая вылазка была исключением из правил. Он снова спрятался в своей норе и не показывался наружу.

Конечно, спокойный сон на этом кончился, но устала она еще до этого. У нее ведь никогда прежде не было таких всепоглощающих, таких чувственных, таких сексуальных снов. Она ненавидела просыпаться такой горячей и ненасытной. Ненавидела признавать, что все, чего ей хочется, – это вернуться обратно в постель и заснуть.