Чувства, которые ты вызываешь

Под кепкой скопился пот, в нос постоянно лезла выбившаяся прядь волос; я изо всех сил торопилась все подготовить.

– Какого черта? Она что, обслуживает банкет в этой дурацкой кофейне? – прокричала я, открывая банку с маринованной японской редькой.

– Вы приготовили один ломбо вместо пиканьи! – нервно воскликнула Роуз; в ее голосе явно звучала паника. В этом фургоне было так мало места, что я чувствовала на своей спине ее дыхание, когда она кричала.

Папа выкладывал очередную порцию пирожков.

– Все нормально, можешь…

– Так разберись с этим! – прокричала я в отчаянии.

При этом подняла руку, и в воздух взлетела перчатка, которая была надета не до конца. Я повернулась посмотреть, куда она упала, и оказалась лицом к лицу (точнее, лицом к шее) с Роуз.

Испачканная кимчи перчатка прилипла к ее щеке.

Я расхохоталась, и в этот момент с улицы кто-то закричал:

– Эй, где мои пирожки?

– Сейчас иду! – ответила Роуз и сорвала перчатку с лица.

– Сейчас иду! – передразнила я ее пронзительным голосом.

Не смогла сдержаться – уровень стресса зашкаливал, и негодование нисколько не утихло. На самом деле, оно даже стало еще больше.

Папа отдавал еду в окошко.

– Клара! – гаркнул он.

– Ты можешь просто делать свою работу? – огрызнулась Роуз. – Ведешь себя, как клоун.

Я без всякой мысли стянула вторую перчатку и швырнула ей в лицо, да так сильно, что она издала соответствующий шлепок.

Роуз ахнула и прижала руку к щеке.

Между нами снова втиснулся папа.

– Богом клянусь, что выгоню вас отсюда, если не успокоитесь. Вы можете повзрослеть хотя бы на три секунды?

Роуз кивнула, глубоко вдохнула и снова пригладила футболку. Как будто эта манипуляция придавала ей магических успокаивающих сил.

– Простите, Эдриан, – сказала она, робко улыбаясь.

Он посмотрел на меня, скрестив руки, отчего на его предплечье показалась татуировка с датой моего рождения, написанная готическим шрифтом.

Я откинула голову назад и закатила глаза.

– Ла-а-адно.

Она снова начала принимать заказы, а я – готовить и собирать их. Только я завернула пирожки в фольгу, как Роуз наткнулась на меня, потянувшись к кассе. Мы сердито уставились друг на друга, но ни слова не произнесли, чувствуя на себе папин взгляд. Зато когда я повернулась, чтобы передать пирожки папе, Роуз снова отступила назад и ударила меня плечом в голову, отчего череп пронзила острая боль. Я схватилась за голову.