Встретимся в полночь

ЗАБУДЬ О МОЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ И НАСЛАЖДАЙСЯ НОЧЬЮ, БРАТАН».

Никто так не радовался подобным вещам, как Чарли. Ему нравилось играть роль распутника, но я был практически уверен, что в душе он романтик. Я сунул телефон обратно в карман и посмотрел на Ферн и парня. Он шептал что-то прямо на ухо Ферн.

Приятель, тут не настолько шумно.

Принесли мороженое, и Ферн набросилась на него, как человек, не евший несколько дней. Недель.

– Вау, – сказал я. – Не отморозь мозги.

Она замерла на вдохе, взглянув на меня, затем поморщилась.

– Ой! – она схватилась за лоб, сбив кепку. Нехорошо было смеяться над ее голодом, но я не смог удержаться. Она тоже захохотала, взбитые сливки размазались по ее подбородку. МакДжаззи, похоже, не понравился этот смех, и он наклонился к Ферн.

– Выглядит вкусно. Можно попробовать?

Боже, благослови Ферн, она отдала ему ложку.

– Почему нет?

Он на секунду уставился на ложку.

– А ты не покормишь меня?

Фу. Я напрягся, мое терпение заканчивалось.

В ответ Ферн громко рыгнула, и он отшатнулся от нее.

– Думаю, на этой ноте мы попрощаемся!

Она встала, чтобы последовать за мной.

– Ладно. Пока! – Она помахала всем. МакДжаззи вскочил и схватил ее за руку. О боже. Мне что, придется драться с этим переростком?

– Почему ты позволяешь этому парню помыкать тобой? – спросил МакДжаззи, ухмыляясь мне. – Он тебе брат или что?

Ферн опустила взгляд на свою руку и высвободилась. С силой. Оттолкнув его. – Нет, он мне не брат.

Что ж, из забавной ситуации это перерастало в скандал.

– Ферн, – сказал я, потянувшись к ней, но передумал и отдернул руку.

Она развернулась и ткнула меня в грудь. Сильно.

– Эй, Джек? Ты симпатичный, но тебе надо расслабиться!

Я симпатичный?

Затем она легонько пнула МакДжаззи в голень.

– А тебе не стоит преследовать меня!

Матерь божья. Увидеть лицо МакДжаззи было бесценно. Но веселье было недолгим, потому что, когда я оглянулся на Ферн, она стояла на цыпочках и тянулась к одной из бабочек, свисавших с потолка.

Нееееет.

Она сдернула одну с нити, и, казалось, весь бар выключили. Стало тихо.

Вот, дерьмо.

Ферн не заметила. Она держала бабочку пальцами, с явным наслаждением рассматривая ее.

Я кинулся к ней, надеясь, что никто из работающих тут ничего не заметил. В этом баре существовало жесткое и молниеносное правило: тронешь бабочку, и тебя вышвырнут.