Сказки голубой розы

Франц продолжал играть до поздней ночи, и музыка унесла Йохана так далеко в страну грез, что он не заметил, когда Франц остановился, но внезапно он осознал, что он один в соборе, и что у органа темно, и от туда не доносится ни звука.

Йохан взбежал по винтовой лестнице к органу, но Франц уже ушел, и Йохан знал, что он заперт в соборе на ночь. Он решил спать там, где был. Он взял ноты Франца, чтобы использовать их как подушку, когда понял, что он больше не один. На скамейке перед ограном сидела странная фигура.

Это был старик с седой бородой, блестящими глазами и глубоким голосом, похожим на жужжание шершня. На нем было коричневое пальто, серые чулки и черная треуголка.

– Кто ты? – спросил Йохан.

– Меня зовут Квинт, – сказал маленький старичок, – и я живу в одной из больших деревянных труб органа.

– Ты всегда там живешь? – спросил Йохан.

– Нет, не всегда, – сказал Квинт. – Как правило, мы здесь не живем, но некоторые заставляют нас приходить сюда и петь.

– Я не понимаю, – сказал Йохан.

– Хорошо, я объясню тебе это, – ответил Квинт. – Дело обстоит так: в каждой из трубок органа есть кто-то, кто ему принадлежит и кому он принадлежит, – но эти люди не живут в трубках; они живут в своей собственной стране, которая называется Музыкальной страной, и они приходят в орган только тогда, когда это необходимо.

– Но кто призывает их? – спросил Йохан.

Квинт на мгновение задумался, а затем сказал:

– Те, у кого есть дар.

– Но что такое дар? – спросил Йохан.

– Этого я не могу тебе сказать, – сказал Квинт. – Все, что я знаю, это то, что у некоторых он есть, а у других – нет.

– У Доктора Себастьяна был такой дар? – спросил Йохан.

– Нет, – сказал Квинт, – он был ученым человеком и очень хорошим человеком, но у него не было дара. Но юный Франц – у него дар есть. Вот почему я сегодня здесь.

– Люди из других трубок тоже здесь? – спросил Йохан, которого очень заинтересовало то, что рассказал ему Квинт.

– Они все разошлись по домам, – сказал Квинт.

 – Видишь ли, пока исполнитель играет, мы можем оставаться здесь и не выходить, кроме тех случаев, когда нас хотят видеть, но если мы не вернемся в трубы до того, как исполнитель закончит, мы не сможем вернуться домой. Так вот, как раз перед тем, как Франц закончил, я вылез из своей трубки, потому что он ей не пользовался, я хотел посмотреть на собор, а потом вдруг он перестал играть, прежде чем я смог снова вернуться в трубку.