Арсен Люпен

На рассвете они вышли из своей клетушки.

Глубокая безмятежная тишина, напоминающая утренний покой над прозрачным водоемом, окутывала замок. Сияющий от радости Каорн и по-прежнему невозмутимый Ганимар поднимались по лестнице. Ни звука. Ничего подозрительного.

– Что я вам говорил, господин барон? Честно говоря, я не должен был соглашаться… Мне неловко…

Он достал ключи и вошел на галерею.

На стульях, согнувшись и свесив руки, спали два агента.

– Тысяча чертей! – проворчал инспектор.

В ту же секунду раздался крик барона:

– Картины! Сервант!

Он что-то бормотал, задыхался, указывая рукой на пустые места, оголенные стены с торчащими гвоздями и повисшими бесполезными веревками.

Ватто исчез! Полотна Рубенса украдены! Гобелены сняты со стен! Витрины с драгоценностями опустошены!

– Канделябры Людовика XVI! Подсвечник регента! И моя Мадонна двенадцатого века!

Потрясенный барон в отчаянии метался по галерее. Он вспоминал, сколько было заплачено за пропавшие вещи, подсчитывал размеры понесенных утрат, складывал как попало цифры и что-то бормотал, не договаривая фраз.

Топал ногами, корчился, обезумев от злости и горя, как будто его совсем разорили и остается лишь пустить себе пулю в лоб.

Если хоть что-то и могло его утешить, так это ступор, поразивший Ганимара. В отличие от барона, инспектор застыл на месте, словно окаменел, и помутившимся взглядом изучал обстановку. Окна? Закрыты. Замки на дверях? Не тронуты. Щели в потолке нет. Как и дыры в полу. Идеальный порядок.

Должно быть, все происходило по заранее рассчитанному, непреложному и логичному плану.

– Арсен Люпен… Арсен Люпен, – шептал он с удрученным видом.

И вдруг, будто встряхнувшись от гнева, инспектор бросился к своим агентам, сердито растолкал их и обругал. Но они так и не проснулись!

– Черт возьми, – сказал Ганимар, – неужели их…

Он наклонился и внимательно вгляделся в каждого по очереди: агенты спали, но сон этот не был естественным.

– Их усыпили, – сказал он барону.

– Но кто?

– Он, черт возьми! Или его банда, но по указке главаря.

Трюк в его духе. Сразу виден почерк.

– В таком случае я погиб, ничего не поделаешь.

– Ничего.

– Но это мерзко, чудовищно.

– Заявите в полицию.

– Что толку?

– Черт возьми! Попробуйте все-таки… У правосудия есть средства…

– У правосудия! Но вы же сами видите… Поймите, ведь даже в тот момент, когда вы могли бы поискать какую-нибудь улику, что-то обнаружить, вы не шевелите пальцем.