Арсен Люпен

, который будет ждать?

– Л.С. в данном случае должно означать: автомобиль, лошадиная сила, не так ли в спортивном языке обозначают силу мотора? Двадцать четыре Л.С. – это автомобиль в двадцать четыре лошадиные силы.

Дюдуи встал и спросил:

– Заключенный заканчивал завтрак?

– Да.

– И, наверное, еще не прочитал это послание, о чем свидетельствует внешний вид сигары; он, вероятно, только что получил ее.

– Но каким путем?

– В продуктах, хлебе или картофелине, кто знает?

– Невозможно. Мы разрешили ему заказывать еду только для того, чтобы поймать его в ловушку, но ничего не нашли.

– Сегодня вечером мы поищем ответ Люпена. А пока подержите его где-нибудь вне этой камеры. Я сейчас отнесу эту записку господину следователю. Если он согласится со мной, мы тут же сфотографируем письмо, и через час вы сможете опять положить его в ящик вместе с другими предметами, точно такой же сигарой и подлинным посланием внутри. Заключенный не должен ничего заподозрить.

Слегка заинтригованный, месье Дюдуи вновь пришел вечером в канцелярию тюрьмы в сопровождении инспектора Дьези.

В углу на плите стояли три тарелки.

– Он уже поел?

– Да, – ответил начальник тюрьмы.

– Дьези, потрудитесь разрезать на тончайшие кусочки эти остатки макарон и разломите булочку… Ничего?

– Ничего, шеф.

Месье Дюдуи осмотрел тарелки, вилку, ложку, наконец, нож с закругленным кончиком, как предписано уставом. Покрутил ручку влево, затем вправо. При повороте вправо ручка раскрутилась. Нож был полым внутри, и в нем, как в футлярчике, лежал листок бумаги.

– Эка невидаль! – заметил Дюдуи. – Не больно то хитро для такого парня, как Арсен. Но не будем терять время. Дьези, отправляйтесь-ка на разведку в ресторан.

Затем он прочел:

Я полагаюсь на вас, Л.С. должен следовать в отдалении каждый день. Я пойду навстречу. До скорого свидания, моя дорогая и чудесная.

– Наконец-то, – воскликнул месье Дюдуи, потирая руки, – кажется, дела идут хорошо. Маленький толчок с нашей стороны – и побег удастся… по крайней мере настолько, чтобы позволить нам схватить сообщников.

– А если Арсен Люпен ускользнет от вас? – усомнился начальник тюрьмы.

– Мы подключим необходимое количество людей. И если все-таки он окажется слишком проворным… ей-богу, тем хуже для него! Что касается его шайки… если шеф отказывается говорить, то заговорят другие.

И действительно, Арсен Люпен был не очень разговорчив. Несколько месяцев следователь Жюль Бувье напрасно мучился с ним.