Превращения Арсена Люпена

Сходи принеси носилки из-под навеса. А потом ступай ужинать.

Оставшись наедине с молодой женщиной, барон, казалось, начал испытывать душевные колебания. Рауль заметил его блуждающий взгляд, выдававший намерение что-то сказать или сделать. Но говорить прямо, без обиняков, ему явно не хотелось.

– Молитесь Богу, мадам, – вдруг заявил он.

Она с недоумением спросила:

– Молиться Богу? К чему этот совет?

Понизив голос, он ответил:

– Как вам угодно… Я только должен был вас предупредить…

– Предупредить меня о чем? – спросила она со все возрастающей тревогой.

– Бывают минуты, – пробормотал барон, – когда нужно молиться Богу, как молятся в свой смертный час…

На ее лице мгновенно отразился ужас. Она поняла, что ее ждет. Ее руки лихорадочно заметались, словно в конвульсиях.

– В смертный час? В смертный час? Но ведь речь не о смерти, правда же? Боманьян не говорил об этом… Он говорил о доме умалишенных…

Барон не ответил. Слышен был лишь голос несчастной, которая лепетала:

– О боже мой, он обманул меня… Дом умалишенных – это неправда, тут другое… Меня сбросят в море, ночью… О! Какой ужас! Но это невозможно… Мне – и умереть?!.

Помогите!

Годфруа д’Этиг схватил припасенный плед, грубо накинул его на лицо молодой женщины и зажал ей рот рукой, чтобы заглушить крики.

Вернулся Беннето. Они вдвоем уложили свою жертву на носилки и крепко привязали к ним, пропустив между неплотно прилегающими досками веревку с железным кольцом, чтобы позже подвесить к нему камень…

Глава 4

Пробитая лодка

Сгущалась тьма.

Годфруа д’Этиг зажег лампу, и кузены приготовились к своему мрачному бдению. В тусклом свете их лица, искаженные мыслью о предстоящем преступлении, выглядели зловеще.

– Тебе надо было захватить с собой бутылку рома, – проворчал Беннето, – в иных случаях лучше не думать о том, что делаешь.

– Сейчас не тот случай, – возразил барон. – Наоборот! Мы должны быть бдительны как никогда!

– Весело, нечего сказать.

– Не надо было соглашаться с Боманьяном и обещать ему поддержку.

– Это невозможно.

– Тогда подчиняйся.

Шло время. Из замка не доносилось ни звука; деревня тоже спала.

Беннето подошел к пленнице, прислушался и, обернувшись, заметил:

– Она даже не стонет. У нее стальные нервы.

И добавил с некоторым страхом:

– Ты веришь тому, что о ней говорят?

– Чему именно?

– Ее возраст… все эти истории из прежних времен…

– Полный вздор!

– А Боманьян верит.