Превращения Арсена Люпена

Ваша улыбка сводит с ума… Ее хотели стереть с вашего лица, чтобы больше никто никогда ее не увидел… Вас хотели заставить плакать… О! Улыбайтесь только мне, умоляю…

И уже тише, со страстью:

– Жозефина Бальзамо… Какое нежное имя! И как добавляет вам таинственности! «Ведьма!» – сказал Боманьян? Нет, чародейка! Вы возникаете из темноты, как луч света, как солнце… Жозефина Бальзамо… волшебница… чаровница… Я словно только сейчас прозрел!.. Сколько счастья я вижу впереди!.. Моя жизнь началась в ту минуту, когда я заключил вас в объятия… Других воспоминаний у меня нет… Я уповаю только на вас… Боже мой! Боже мой! Как вы прекрасны! Мне хочется плакать…

Он говорил все это, склонившись над ней, и его губы почти касались ее губ, но едва ощутимый поцелуй, сорванный украдкой, был единственной лаской, которую он себе позволил.

Улыбка Жозефины Бальзамо таила в себе не только негу, но и такую душевную чистоту, что Рауля охватил благоговейный трепет, и со всей преданностью юной души он закончил свои восторги обещанием:

– Я помогу вам.

Другие не смогут причинить вам зла. Если вы хотите добиться той же цели, что и ваши враги, обещаю вам – вы ее добьетесь. Вдали от вас или подле вас, но я – тот, кто всегда защитит и спасет… Верьте в мою преданность…

Наконец он заснул, бормоча клятвы, в которых не было особого смысла, и это был глубокий целительный сон без сновидений – сон ребенка, которому необходимо восстановить истощенные силы…

Зазвонил церковный колокол. Проснувшись, Рауль в полном недоумении считал удары:

– Одиннадцать часов утра – но этого не может быть!

Сквозь щель в деревянном щите и прорехи в соломенной крыше амбара просачивался дневной свет.

Вспыхивали солнечные лучи.

– Где вы? – спросил он. – Я вас не вижу.

Фонарь давно погас. Юноша подбежал к ставню и дернул его на себя – чердак сразу наполнился светом. Жозефина Бальзамо исчезла.

Он бросился к тюкам сена, яростно расшвырял их, сбрасывая через люк вниз. Никого.

От Жозефины Бальзамо не осталось и следа.

Рауль спустился, осмотрел сад, обошел ближайшее поле, выбежал на дорогу. Все напрасно. Несмотря на рану, на невозможность ступить на ногу, она покинула убежище, спрыгнув на землю, а потом прошла через сад, через поле…

Он вернулся в амбар и тщательно осмотрел все уголки. Результат не заставил себя ждать. Прямо на полу лежал прямоугольный кусок картона.

Рауль поднял его. Это была фотография графини Калиостро.