Превращения Арсена Люпена

Рауль увидел Жозефину Бальзамо, которая, впрочем, сразу взяла себя в руки и сказала самым непринужденным тоном:

– О, это вы, Рауль? А я как раз любовалась томиками в изумительных переплетах… Настоящее чудо! К тому же раритет.

Рауль оглядел книги и сунул в карман три эльзевира[15 - «Эльзевир» – одно из старейших в мире научных издательств, основанное в 1580 году; так же называются книги этого издательства.], а графиня тем временем тайком от него завладела медалями из стеклянной витрины.

Они спустились по парадной лестнице.

В суматохе, царившей в доме, никто не заметил их ухода.

В трехстах метрах ждала берлина.

С тех пор и в Понтуазе, и в Сен-Жермене, и в Париже, где «Ветреница», продолжавшая служить им домом, вставала на якорь прямо напротив полицейского управления, они «орудовали» вместе. Скрытный нрав и загадочная душа Калиостро весьма способствовали успеху дела, но из-за импульсивности Рауля любая «операция» заканчивалась взрывом хохота.

– Раз уж я свернул с пути добродетели, – говорил он, – буду относиться ко всему легко, без драматизма… не то что ты, моя Жозина.

С каждым следующим испытанием он открывал в себе все больше талантов, о которых раньше не догадывался. Иногда в магазине, на скачках, в театре его спутница слышала радостное цоканье языком и обнаруживала в руках своего возлюбленного новые часы или в галстуке – новую булавку. Ничто не могло поколебать простодушной безмятежности этого хладнокровного человека, державшегося так, словно ему нечего опасаться.

Что, однако, не мешало ему соблюдать многочисленные меры предосторожности, каких требовала от него Жозефина Бальзамо. Они всегда выходили с баржи одетые, как простолюдины. На соседней улице их подбирала запряженная одной лошадью старая берлина, в которой они преображались. Калиостро никогда не расставалась с кружевом, расшитым крупными цветами и служившим ей покрывалом.

Эти хитрости – а сколько еще других! – открыли Раулю глаза на реальную жизнь его любовницы.

Теперь у него не было сомнений, что она стоит во главе целой группы сообщников, с которыми связывается через Леонара, и продолжает поиски канделябра, не упуская из виду Боманьяна и его друзей.

Но двойная жизнь, как и предвидела Жозефина Бальзамо, раздражала Рауля. Забывая о собственных поступках, он злился на свою спутницу, когда она совершала что-то, не соответствующее его представлениям о честности, которых он, несмотря ни на что, старался придерживаться.