Превращения Арсена Люпена

– Из старинной деревянной шкатулки?

– Да, она вся рассохлась и даже не закрывалась. Моя мать, которая живет в провинции, нашла ее на чердаке своего дома, спрятанную под соломой.

– Где именно в провинции?

– В Лильбонне, между Руаном и Гавром.

– Понятно. И откуда же взялась эта шкатулка?

– Не знаю. Я маму не расспрашивала.

– Камни были в таком же виде, как сейчас?

– Нет, они были вставлены в большие серебряные кольца.

– И эти кольца?..

– Еще вчера они лежали в моей коробке с театральным гримом.

– Значит, их там уже нет?

– Нет, я отдала их господину, который пришел ко мне в уборную, чтобы поздравить, и случайно их увидел.

– Он был один?

– С ним были еще двое. Он коллекционер. Я обещала ему принести сегодня в три часа все семь камней, чтобы он вправил их обратно. Он хочет выкупить их у меня за хорошую цену.

– У этих колец есть надписи на внутренней стороне?

– Да… какие-то слова старинным шрифтом, но я к ним не присматривалась.

Рауль, поразмыслив, заключил серьезным тоном:

– Советую вам хранить в строжайшей тайне все, что с вами произошло.

В противном случае дело может иметь неприятные последствия – не для вас, но для вашей матери. Непонятно, каким образом могли очутиться у нее в доме кольца, хотя и не очень ценные, но представляющие большой исторический интерес.

Брижитт Русслен растерялась:

– Я готова их вернуть.

– Не нужно. Сохраните камни. Я сам потребую от вашего имени возвращения колец. Где живет этот господин?

– На улице Вожирар.

– Его имя?

– Боманьян.

– Хорошо. И последний совет, мадемуазель. Уезжайте из этого дома. Он расположен в слишком уединенном месте. Поживите какое-то время – скажем, месяц – с вашей горничной в гостинице. И никого не принимайте. Договорились?

– Да, месье.

На улице Жозефина Бальзамо вцепилась в руку Рауля д’Андрези. Она выглядела очень взволнованной и явно не думала больше ни о своей обиде, ни о мести. Она спросила:

– Я ведь все верно поняла? Ты идешь к Боманьяну?

– Да.

– Но это безумие.

– Почему?

– К Боманьяну! Как раз тогда, когда он дома, и не один, а с двумя друзьями.

– Два плюс один равно трем.

– Не ходи туда, прошу тебя.

– Но почему? Думаешь, они меня съедят?

– Боманьян способен на все.

– Так он, оказывается, людоед?

– О, не смейся, Рауль!

– Не плачь, Жозина.

Он почувствовал, что к женщине вернулась искренность, а с ней и нежность, – теперь она не помнила их ссоры и волновалась за него.