Тайна замка Роборэй. Виктóр из спецбригады

Неужели вы думаете жить этой бездомной нищенской жизнью?

– Она совсем не нищенская и не жалкая, – встрепенулась Доротея. – Мы с мальчиками к ней привыкли. Она очень полезна для здоровья.

Однако мадам де Шаньи не сдавалась:

– Нет, это недопустимо. У вас, верно, есть для этого особые причины?

– О, нет никаких.

– Тогда вопрос решен. Вы остаетесь, если не навсегда, то хоть на несколько недель. Мы дадим вам комнату, стол.

– Простите меня, графиня… Пожалуйста… Я страшно устала, измучилась.

Разрешите мне уйти и побыть немного одной…

Доротея действительно казалась более чем измученной. Личико ее осунулось, побледнело, и трудно было поверить, что несколько часов назад она так звонко смеялась, танцевала и веселилась.

Графиня наконец уступила.

– Пожалуйста. Утро вечера мудренее. Я думаю, что завтра вы согласитесь. Только пришлите мальчиков обедать. Но если вы и завтра будете настаивать на своем, я, так и быть, уступлю. Я не хочу с вами ссориться.

Доротея встала.

Супруги де Шаньи проводили ее до порога оранжереи. В дверях она внезапно остановилась. Несмотря на душевную боль, мысли ее витали вокруг таинственных раскопок, и ей захотелось узнать кое-какие подробности.

– Я уверена, – сказала она, прощаясь, – что семейные предания о кладе имеют серьезную почву. Клад, несомненно, существует, и собственником его станет тот, у кого будет медаль, украденная у отца. Мне очень хотелось бы знать, не слыхал ли кто-нибудь из вас легенду о медали.

И потом, существует ли одна медаль или несколько?

Все молчали. Ответил Рауль Дювернуа:

– Я живу в Вандее, в имении деда. Недели две назад я вошел в его комнату и увидел, что он рассматривает какую-то золотую вещь. Заметив меня, он быстро спрятал ее в ларец и, видимо, не хотел, чтобы я ее видел.

– И не сказал ни слова?

– Тогда нет. Но накануне моего отъезда позвал к себе и сказал: «Возвращайся скорее. Я собираюсь открыть тебе очень важную тайну».

– Как вы думаете, он намекал на то, что нас интересует?

– Да.

Я говорил об этом графу и Эстрейхеру, и они обещали быть у меня в конце июня. К этому сроку я надеюсь все разузнать.

Доротея задумалась.

– И это все? – спросила она.

– Все. Мои слова подтверждают ваши предположения. Талисман не один, а несколько.

– Да, – согласилась Доротея. – И папа погиб от того, что у него был такой талисман.

– Но, – заметил Рауль, – достаточно было украсть медаль.