Приключения Арсена Люпена

Когда отодвинули шкаф, то обнаружили, что окно заперто, это означало, что в дом никто не залез снаружи.

– Разве что, – заметил граф, – этот некто вышел через нашу спальню.

– Но в этом случае задвижка на двери не была бы закрыта изнутри.

Комиссар мгновенье размышлял, потом повернулся к графине:

– Знал ли кто-то из вашего окружения, мадам, что вы вчера вечером собирались надеть это ожерелье?

– Разумеется. Я этого не скрывала. Но никто не знает, что мы прячем его в этой кладовой.

– Никто?

– Никто… Вот только…

– Прошу вас, мадам, уточните.

Это весьма важно.

Она обратилась к мужу:

– Я подумала об Анриетте.

– Анриетта? Но она этого не знает, так же как и все остальные.

– Ты уверен?

– О ком вы говорите? – спросил господин Вальроб.

– Подруга по монастырю, она поссорилась с родными из-за того, что вышла замуж за простолюдина. Когда ее муж умер, я приютила ее вместе с сыном и отвела им квартиру в нашем особняке.

И добавила в замешательстве:

– Она мне кое в чем помогает.

У нее золотые руки.

– На каком этаже она живет?

– На нашем, недалеко отсюда… в конце коридора… Кроме того, я подумала, что… окно ее кухни…

– Выходит в тот же дворик, не так ли?

– Да, как раз напротив нашего.

После этого заявления наступило молчание.

Затем месье Вальроб попросил, чтобы его проводили к Анриетте.

Она шила, а ее сын Рауль, мальчуган лет шести-семи, читал, примостившись рядом. Комиссар был несколько удивлен, увидев, как скудно обставлена ее квартирка, состоявшая из одной комнаты без камина, и клетушки, служившей кухней, и приступил к допросу.

Казалось, она была потрясена, узнав о краже. Накануне вечером она сама помогала графине одеваться и застегнула колье у нее на шее.

– Боже праведный! – воскликнула она. – Невозможно даже представить!

– И вы никого не подозреваете? Ведь есть вероятность, что преступник проходил через вашу комнату.

Она от души рассмеялась, ей даже в голову не пришло, что ее могли заподозрить в содеянном:

– Так я даже из комнаты не выходила! Я ведь никогда никуда не хожу.

А потом, взгляните…

Она открыла окно клетушки.

– Отсюда не меньше трех метров до карниза напротив.

– А кто вам сказал, что мы рассматриваем возможность совершения кражи оттуда?

– Но… ведь ожерелье хранилось в кладовой?

– Откуда вам это известно?

– Господи! Я всегда знала, что его кладут туда на ночь… Это упоминали при мне…

Ее еще юное лицо, уже отмеченное печатью горя, выражало кротость и смирение.