Смерть в живых образах

Не порок совершить самоубийство. Этого не может осуждать рассудительный, посторонний человек.

Но порок не пытаться всё исправить.

Час наедине со своими зверьми и детьми может спасти вас. Вера и смирение с необходимостью борьбы – могут сохранить.

«Всё здесь, в вашей голове»

Горящий воздух

– Страдай! – Истошно орал солист. Это чувство пронзало всю его жизнь и это прямо отражало творчество. На сцене выступала группа в жанре "depressive-suicidal black metal". Тяжёлые рифы перегруженной гитары и бласт бит барабанов топили рок-бар во мраке безумных мыслей и мучительных переживаний.

Лица музыкантов и многих слушателей покрыты белым гримом с чёрными узорами хаотических линий, закрашенными глазницами и перевёрнутыми крестами – корпспейнт. Металлисты убивались в давле слэма, где одни желали бить, другие быть убитыми. Тряска головами не в такт, (которого, впрочем, уже две песни нет), "танцы" а-ля "калека" с сломанной ногой или под стиль пьяного козла. У Глеба – гитариста группы (названной в честь самого главного чувства всей его жизни) "страдай" было достаточно времени что бы злобно-жутким взглядом рассмотреть каждого в зале. Благо простые рифы в жанре позволяют вообще не смотреть на гитару. Другое дело солист, кроме свиной крови для образа скоро на нём может появиться и собственная. «Слишком он завёлся, лишь бы не заигрался.»

"Страдай" – с момента создания избавляет Глеба от страданий. Вымещая, обычные для жизни, негативные эмоции, можно освободить большую часть себя для счастья.

К слову, для него до недавнего времени это слово было бранным, издевательским. Только это "недавнее время", начавшееся почти год назад, наверное, уже подмерзало на морозе. Концерт закончен, вещи на студии, а поддатый гитарист стоит на мягком снегу надевая наушники. Зимний пятничный вечер. Снег падал медленно крупными блестящими осколками стекла. Идти оставалось недолго и Глеб был не против ещё немного пострадать. Он снял шапку и перчатки отдавшись лёгкому приятному холоду. "Лёгкий и приятный" для него означает "-20". Скоро снегопад приобрёл, кроме визуальной, ещё одну схожесть с битым стеклом – острая колючесть. Снег и холод жгли руки и лицо, а он шёл и улыбался, пугая бабушек несмытыми пентаграммами. Его окружали жёлтые потрескавшиеся дома, что строили ещё в военные времена немцы, а пилили бюджеты на их ремонте уже в наше время русские. И мысли, витавшие в его голове.