Остров забытых душ

В такие дни он как никогда радовался ей – борода не только помогала скрыть эмоции от врагов, но и не позволяла друзьям разглядеть его болезненный вид. Лана как-то попросила его избавиться от этого чисто мужского украшения, которое, по её мнению, старило Атэ ещё больше, но он отказался категорически.

Ведьмак достал из комода новую рубашку – на сей раз совсем простую – и бледно-голубые штаны. Натянув их, накинул сверху такой же простой светло-синий камзол. Плащ ещё не высох, надевать его не хотелось, но и дома бросить было нельзя – какая-никакая, а всё же гвардия.

Подумав, Атэ перекинул этот символ служения Империи через локоть и отправился к двери. Уже в прихожей Атэ наткнулся на зевающую экономку.

– Завтракать будете, господин?

В животе у Атэ требовательно заурчало, но он лишь отрицательно покачал головой. Мысль о том, чтобы есть, сидя на солнечной веранде, пока незнакомая, но теперь уже подопечная ему чародейка сидит в кандалах голодная и израненная, вызывала отвращение.

Он торопливо вышел на улицу, не дожидаясь, пока Карти начнёт его уговаривать, но у коновязи остановился. Ехать верхом не было сил. Бессонная ночь давала о себе знать. Пройдя пару домов вдоль улицы, Атэ остановился на перекрёстке и привлёк внимание извозчика.

– До Острова Стражей, пять монет, – бросил он. Извозчик посмотрел в ответ с нескрываемым удивлением.

Особенно внимание его привлёк белый плащ, перекинутый через локоть – стражи редко пользовались наёмным транспортом.

– Да или нет? – спросил Атэ ровным голосом, готовый окликнуть другого.

Извозчик кивнул в сторону закрытого экипажа. Атэ залез внутрь. Кэб тронулся. Он ещё успел увидеть два моста, промелькнувшие за окнами, и несколько дворцов, когда сознание его, наконец, уступило сну.

* * *

Серая мгла поглотила острова и мосты, кареты и прохожих. Мельницы и лавки тонули в этом мутном мареве. Всё вокруг было мертво, всё поглотила тишина. Он видел, как густой туман выползает из-под колёс кареты и поднимается вверх клубами тьмы.

Он видел людей, открывавших рты, чтобы произнести слова, но не слышал от них ни звука. Только один глубокий, как волны моря, женский голос плыл над всем, неподвластный ему. Атэ сконцентрировался на этом голосе в расчёте сбежать с его помощью из этого серого марева, вырваться на свободу. Спустя некоторое время он расслышал слова, суть которых не сразу принял и осознал.