Похождения ''синего'' Будды

– Ладно, сейчас я не буду тебя загружать, а потом, когда в норму войдешь, тебе надо будет комплексный осмотр пройти. Потом все подробно расскажу. А сейчас давай, все что есть ценное, я в свой сейф положу. – сказала она категорично, и я без колебаний сложил все свои богатства в полиэтиленовый пакет. Мы составили опись, она ее подписала и вручила мне, а пакет закрыла в сейфе. Вот и все, теперь я со спокойной душой мог отправляться в свою палату, где меня уже ждала первая капельница, по моей просьбе туда добавили еще и реланиума, пошли на встречу.

Первая ночь была довольно тяжелой, мне снились какие-то кошмары, я просыпался в горячем, липком поту, а потом опять проваливался в беспокойный, отрывистый сон. Потом было все легче и легче, и на третий день я уже совсем восстановился и ночь уже ночевал в своей гостинице. Затем еще несколько дней я ездил в больницу на различные процедуры, мне даже сделали три сеанса плазмофереза – очистили мою кровь от всякой дряни, после чего я вообще почувствовал себя легкий бабочкой.

Что б уж совсем все было хорошо, я даже посетил стоматолога, в третий раз за свою жизнь.

Казашка стоматолог оказалась ярой националисткой, и пока я был вынужден выслушивать ее молча, с открытым ртом, грузила меня по полной какими-то жалобами на русский народ в целом и, узнав, что я из Питера, на питерских скинхедов в частности. По ее рассказам выходило, что у нас там в Питере эти самые скинхеды чуть ли не косяками ходят и дуром гнобят бедных казахов.

Чудеса, да и только, я вот, например, ни разу в жизни живого скинхеда не видел.

Ну, и ладно, когда я, наконец, уже смог ей чего-то сказать она резко сменила тему и превратилась в милейшего человека.

В общем, все было замечательно и мой мозг, и туловище были готовы к дальнейшим приключениям. Правда, откровенно говоря, все это восстание из пепла мне влилось в копеечку, и довольно значительно. Короче говоря, после всех этих дорожных расходах, уже и речи не было о двух годах эмиграции, максимум, на что теперь у меня хватило бы денег, это год.

Да и то, еще надо было хорошо ужаться.

Оставшиеся до вылета дни проходили в бесцельных шатаниях по городу, посещениях кинотеатров, и в неистовом кишкоблудии. Я откровенно скучал. Пытался было снова начать сидеть в Випассане – но куда там, практика не шла, хоть ты тресни. Единственной отрадой стала ежедневная переписка с Любой, как-то неожиданно выяснилось, что я оказывается все сильней и сильней стал по ней скучать.