Сказки безвестной шалуньи

Это было опасно, поскольку искушённый соперник мог совершить во время замаха колющий выпад, пробить панцирь, лёгкие и сердце или перерезать сонную артерию нападающего, но в случае успеха такой удар мог смять защиту обороняющегося и расчленить всё, что оказалось бы на пути клинка.

Дарик вполне мог совершить колющий выпад: мечом он действовал быстрее, необходимое движение было короче, но он избрал другой вариант. На сей раз он резво отступил в сторону, одновременно повернувшись к рыцарю боком, и вращательным движением послал свой меч вдогон мечу противника.

В тот самый момент, когда чужое оружие разнесло в щепу несколько паркетных дощечек, клинок гнома настиг лезвие рыцарского меча немного ниже крестовины. Хлопок перерубленного металла и жалобный, угасающий звон отделённого от эфеса клинка возвестили фактический финал поединка. Однако воитель этого ещё не осознал и бестолково пялился на куцый огрызок в руках, который мгновение назад был его любимой игрушкой.

Но вот он пришёл в себя, в бешенстве отшвырнул эфес и с рёвом бросился к ближайшей статуе доспехов, намереваясь позаимствовать алебарду на длинном черенке.

Дарик не имел никакого желания предоставить противнику второй шанс. Вся эта возня с сэром агрессором, по его мнению, слишком затянулась. Бросившись следом, он дал воителю хулиганскую подножку, в чём когда-то в подростковых кругах (э-эх, давно ли это было) считался несомненным лидером, и когда тот грохнулся на пол, приставил остриё меча к незащищённому горлу.

– Сэр, понимаете ли Вы, что в настоящий момент с помощью этого инструмента я имею возможность разделать Вашу тушку, не извлекая из рыцарских жестянок, точно так, как продемонстрировала Её Высочество? – гном чуть надавил на рукоять меча, и кожа под остриём на шее воителя податливо разошлась; в порезе выступила капелька крови и глаза поверженного полезли из орбит. – Не отвечайте: вижу, что понимаете. Посему предлагаю Вам сдаться! Признаёте ли Вы своё поражение или во избежание позора предпочитаете завершить поединок, получив удар милосердия?

– Какой позор? – возопил побеждённый.

 – Всё это романтичный трёп сопливых менестрелей, не имеющих возможности затащить в постель девчонку иным способом! Нет позора в том, чтоб сдаться сильному противнику: сегодня повезло ему, завтра опять повезёт… мне. Сдаюсь я, сдаюсь! Никакого милосердия: если б после каждого поединка мы раздавали удары милосердия, уже не осталось бы рыцарских династий.