Два шпиона в Каракасе

Его камера, которая на самом деле являлась “гостевой комнатой” в обиталище Прана, отличалась чистотой и выглядела вполне прилично. Чавес часами читал, восполнял пробелы в своем образовании, писал. Иногда брался за кисть и краски, в другие дни сочинял стихи и песни. Часто делал гимнастику и поэтому находился в прекрасной физической форме.

Он успел убедить себя, что, сложив без сопротивления оружие после провала путча, вовсе не проиграл. Ведь главным было не то, что он сдался, а то, что произошло потом. Его телевизионное выступление имело гораздо более серьезные последствия, чем сама попытка военного переворота.

Эта попытка провалилась, тем не менее Уго в итоге вышел победителем. И победой своей он был обязан речи, произнесенной перед камерами, – она принесла ему симпатии миллионов соотечественников. Многие из них – и таких, пожалуй, оказалось даже слишком много – приходили к воротам тюрьмы в надежде, что им разрешат увидеться с Чавесом. И немалому числу жаждущих это действительно удавалось.

Уго навещали весьма разные люди, не считая его детей, любовницы, родителей и прочих родственников. Он встречался с политиками, профсоюзными деятелями, журналистами, университетскими преподавателями и студентами, просто почитателями, а также со старыми друзьями… и с женщинами, со многими женщинами. Ему приносили книги, еду и всякого рода подарки. Он пил виски, слушал музыку, посещал вечеринки Прана и спал допоздна.

Это последнее было, разумеется, тайной, которую Уго ни в коем случае не раскрыл бы журналистам.

Он старался изображать из себя страшно занятого человека, политического лидера, удрученного тем, что происходит в стране. В одном из интервью для радио он “откровенничал”:

Если мы попадаем в эпицентр урагана, это заставляет нас все время думать только о революционном процессе. Дел бесконечно много: надо поддерживать связь с представителями разных слоев общества, обмениваться идеями, принимать военных, которые хотят с нами встретиться, а также журналистов и не обмануть ожидания тех, кто живет за пределами нашей страны и верит, что нам удастся построить новое государство…

Иначе говоря, нет места лучше, чем тюрьма, чтобы как следует сосредоточиться и выработать четкие определения для принципов боливарианской революции, которые общественное мнение пока еще плохо понимает, но уже готово принять на вооружение благодаря стараниям их харизматического пропагандиста.

А снаружи жизнь катится прежней дорогой.